Одно из первых загранвпечатлений свалилось на меня во время турпоездки в Голландию по линии ВЛКСМ. Группа состояла из передовиков производства, комсомольских секретарей, нарождающихся кооператоров, милиционера-отличника и мисс-1989 одного шахтерского городка.
В пустынном райончике Амстердама, на пустынной улочке стоял магазинчик, в котором никого не было; только продавщица, болтающая по телефону. Когда мы (я, мисс-89 и турист по прозвищу «гегемон») зашли внутрь с экскурсионными целями, продавщица крикнула в телефон: «Фер-вер-фер-хер!» Язык скороговорки был фламандским. Чмокнув на прощание трубку, продавщица бросила её на рычаг, улыбнулась немножечко по-коровьи, и произнесла нараспев то же самое, что и выше.
Тем самым магазин пригласил нас вступить в отношения – по-видимому, торговые. Деньги в наших бюджетах на такой случай отсутствовали.
Испугавшись наступившей двусмысленности, мы тоже улыбнулись – все одинаково, вышли на улицу и стали ругать капиталистов за алчность, в глубине души несмело тоскуя по чему-то не поддающемуся идентификации.
Сейчас продавцами, бросающимися навстречу, не удивить никого. Я даже научился, проходя сквозь «Евросеть» на Московском вокзале Санкт-Петербурга (ради укорачивания маршрута), небрежно бросать «Здорово!» мальчикам в форменных маечках на их радостное «Здравствуйте!». Иногда, ради прикола, на бегу пожимаю руку и спрашиваю: «Как мать?»
Не стану врать, что в Амстердаме мы не ходили туда, где трудятся проститутки. На родине стояла глубокая перестройка, поэтому в район красных фонарей совершили паломничество все, включая актив – чтоб дать принципиальную оценку явлению.
Комсорг мебельной фабрики, например, не могя изменить своей культурной природе, отправился дефилировать под ручку с перехваченной у нас мисc между музеем эротики и садо-мазо театром.
Когда парочка появилась возле театра, их атаковали хваткие зазывалы, предлагающие билеты по 30 гульденов с носа. Мисс умирала, как ей хотелось взглянуть на театральную жизнь голландской столицы, она разрывалась между духовным порывом и надобностью привезти из поездки двухкассетный магнитофон. Она щебетала «онли 30, бьютифул, бьютифул» и посматривала на комсорга. «Это низко и пошло! Как ты не понимаешь, – потряхивал тот головой, – ничего общего со здоровыми отношениями!» «Ноу, мистер, ваша любовь станет крепче!» – не собирались уступать зазывалы. «Пойдем!» – тащил прочь комсорг свою даму. «Мистер, специально для вас – 20 гульденов!» «Вот прилипалы! – рассердился комсорг и отчеканил, – 10 гульденов! За двоих». «О, сорри, импосибал!» – опешили зазывалы. «Как это сори, как это сори?» – затараторила мисс. «А чего ты хотела! Я ж говорил, пошлость и грязь!»
Недавно в одном бутике в центре Москвы я встретил того мебельного комсорга. С ним была спутница, тоже, наверное, мисс, только более позднего призыва. Они выбирали манто. Сморщившись, он процедил подлетевшему продавцу: «Когда будет надо – я позову».

Tags: про старушек