Приговор состоялся. Оправдательный, разумеется.
В продолжение статей (дело Олега Москвина на hand-help.ru) вот еще на эту же тему. Сокращенный вариант опубликован в Огоньке (http://ogoniok.ru/5052/37/).

НЕХОРОШО

Наплевав на скучные процессуальные нормы, меня закрыли в СИЗО, и 8 месяцев все кому не лень – в пределах ограничений, налагаемых стадией уголовного дела и должностным положением, выжимали из моей семьи деньги, а я, наконец, выпущенный, оправданный, но всё равно как бы немножко оплеванный, размышляю, из чего же сделаны эти силы, состоящие на службе добра – мои следователи, опера и тюремные надзиратели.
Журнальные площади не позволят мне в полное удовольствие вытряхнуть здесь содержимое уголовного дела. Желающие хлебнуть юридической казуистики могут обратиться к разделу "Дело Олега Москвина" на правозащитном сайте hand-help.ru. Судя по многочисленным подчеркиваниям, выделениям и ремаркам в тексте выложенного там 18-страничного оправдательного приговора, стороне обвинения удалось крепко изумить не только защиту, но и видавшего виды судью.

Нам всё по барабану кроме денег
В двух словах о предыстории дела. Для одной из таллинских газет я пишу о криминале, в частности о наркотранзите. Как-то в интернете мне удалось завязать отношения с жутко интересной в суждениях 19-летней наркоманкой, студенткой престижного ВУЗа Москвы. Несколько месяцев девушка утоляла мой журналистский интерес, принимая своего виртуального собеседника за ищущего новые горизонты наркомана. Однажды вдруг упомянула о грядущей питерской поставке "экстази" в Москву, объявив свои комиссионные в 100 000 рублей на тот случай, если у меня есть на примете серьёзный покупатель. Запахло "балтийским транзитом" – темой моих журналистских расследований. Чем не повод для более тесного знакомства? Я как раз находился в России.
Встреча произошла 5 июня прошлого года в Сокольниках. Для успокоения её трепещущего, как мне тогда казалось, сердечка я предъявил свой эстонский паспорт (мент ведь не может быть иностранцем!), а она свой – для удовлетворения моих журналистских потребностей.
После формальностей как-то бочком, лопоча невразумительные извинения, девушка ретировалась, оставив вместо себя четырех молодцев: оперов ОВД "Сокол" Девяткина с Гридиным и с ними двух полупьяных субъектов, так впоследствии и не установленных ни следствием, ни судом.
Один из субъектов кричал, что следит за моей интернет-перепиской, о том, что я принес девушке 100 тысяч рублей предоплаты за партию "экстази" и что лучше выкладывал бы я их подобру-поздорову. У меня при себе не было никаких 100 000. Затея по-легкому рубануть с меня денежку провалилась.
И тогда, как в умном кино, включился план "b". Не хочешь брать на себя роль покупателя – возьмешь роль продавца. Пьяный заорал в телефон: "Ну, нашла? Неси сюда!" На зов ненадолго материализовалась моя наркоманка-студентка-красавица. В руках она держала бутылочку из-под кефира.
Как позже утверждал на суде оперуполномоченный Гридин, девушка тогда не была ни обыскана, ни задержана – её оставили с этой бутылочкой, якобы наполненной наркотиками, прямо там, на месте проведения так называемого оперативно-розыскного мероприятия, а остальные, включая меня, "физически сопротивляющегося", убыли в райотдел (меня на самом деле часа полтора катали по городу, пытаясь склонить к выплате взятки в 100 000 рублей).
На заседании судья поинтересовался у оперов, утверждавших, что по прибытии в парк – к месту предполагаемой сделки – девушка "куда-то убежала, а потом прибежала" уже с бутылочкой: "С чего вы взяли, что сделка купли-продажи состоялась?"
"Она сигнал подала! Закурила сигарету", – нашлись опера.
"Вы давали ей сигареты?"
"Нет, Ваша Честь!" –заверил оперуполномоченный Гридин.
"Суд оглашает протокол осмотра "закупщицы" перед оперативным мероприятием, – зазвучал монотонный голос судьи. – …согласно протоколу при ней были оставлены только паспорт и телефон. Откуда взялись сигареты и зажигалка?"
"Может я дал?" – спросил Гридин судью.
Зал оживился.
"А чо вы смеетесь?" – не понял утомленный дотошностью правосудия опер.
Поддерживающая обвинение прокурорша бросила: "Плакать хочется от таких показаний!"
Судья посуровел: "Вы, свидетель, тут не балуйте. В мелочах всё и проявляется". Скамья с операми притихла.
Но это было потом. А годом раньше опера были другими, шумными и веселыми. "Ты попал, – кричали они, потрясая бутылочкой, – тут наркотики, которые ты на наших глазах только что продал за 10 000 рублей. Где 100 тысяч рублей, которые ты должен был принести?"
Психологи говорят, что уличные цыгане вводят людей в гипнотический транс нагромождением алогичных посылов, за которыми мозг не в состоянии уследить и поэтому отключается. Там, в парке, я запутался – сколько тысяч, 100 или 10, купил или продал; и не чувствуя тычков моих конвоиров, входящих в предвзяточный раж, как загипнотизированный смотрел на татуированные руки одного из них, тупо соображая – кто эти люди, бандиты или менты?
Вскоре я перестал сомневаться – мы прибыли в ОВД. Начальник криминальной милиции познакомился со мной добросовестным хуком в скулу, а начальник уголовного розыска (добрый полицейский) угостил яблочным соком и так красочно рассказал о своей поездке в Эстонию, что мне немедленно захотелось туда (и черт с ней, с дискриминацией). За рассказом – по-доброму, без нажима – начальник угро поднял планку взятки в два раза, до 200 000. От хорошего отношения я размяк и согласился, имея, правда, злонамеренный план коллекционировать материальные следы вымогательства.
Для начала я попросил принести мой телефон, чтобы в поисках денег обзвонить знакомых и родственников. Телефон к тому времени уже считался вещдоком и был упакован вместе с остальным содержимым моих карманов.
Для справки: во избежание злоупотреблений со стороны милиционеров, процессуальный закон требует изымать вещдоки в присутствии понятых, упаковывать и скреплять упаковку их подписями, тем самым минимизируя возможность манипуляций с объектами будущих экспертиз. Непроцессуальное вскрытие упаковки ведет в признанию доказательств недопустимыми.
Другой аспект. Понятыми не могут быть заинтересованные лица. На месте моего задержания их не было вовсе. Если не считать тех двух пьяных. Один из них, как шепнула мне в ОВД моя наркоманка, официально был понятым неделей раньше при обыске у нее дома и является не только другом оперов, но и посредником для получения взяток. Впрочем, рассчитывая на инкогнито, тот и не думал утаивать своих функций, при задержании увещевал: "Думай, мужик, думай! Нам по барабану всё, кроме денег".
Несколькими месяцами позже, при ознакомлении с материалами дела, инкогнито лопнуло – я увидел протокол обыска в квартире у наркоманки. В качестве понятых там присутствовал Толмацкий Алексей с супругой Натальей.
В результате именно того квартирного обыска моё "дело" и завертелась – у девушки нашли 15 таблеток и предложили "сдать" кого-нибудь в обмен на свободу (через два месяца Савеловский суд за хранение наркотиков в крупном размере, учитывая раскаяние и помощь, действительно назначил ей штраф всего лишь в 5 тысяч). Я не хочу называть имени девушки – её сломали, и наверняка ей теперь стыдно.
Менты из числа моих хороших знакомцев уклончиво комментируют: мол, жизнь многогранна… сам понимаешь... так было, есть и, мол, будет…
И я понимаю. И даже – поскольку сам из бывших ментов – знаком с такими, кто, бескорыстно служа по своей линии (в убойном отделе, на угонах, преступлениях против личности, карманниках и т.д.), с удовольствием отдается лукавому, как только на крючок попадается наркоторговец, возможно не настоящий, а выдуманный – по наводке того же лукавого.
Кстати, о загипнотизировавших меня татуировках. Недавно появилась возможность полюбоваться ими на страничке понятой Толмацкой, являющейся, как и ещё 15 миллионов россиян, чьей-то одноклассницей.ру.
Они вместе с супругом запечатлены полуголые – ничего удивительного, ребята после трудов, кажется на Гоа. Но вот если бы этот супруг снял штаны непосредственно в ходе моего задержания, я бы здорово удивился. Звезды на его коленях, явно видные на фотографиях, буквально поставили бы меня в тупик. По уголовным понятиям на такие наколки имеет право только несгибаемое лагерное "отрицалово". Авторитет на подхвате у оперов?
Расшифрованный стараниями жены-одноклассницы Толмацкий не осмелился явиться в суд, принудительно доставить его тоже не смогли, он не имеет постоянного места жительства, с последнего адреса был выписан по суду 3 года назад. Кто теперь спросит: как случайный, не известный операм понятой с квартирного обыска через неделю вдруг появился вместе с ними в Сокольниках? И с чего это татуировано-звездный мальчик фактически руководил оперативным мероприятием?

Белый пакет фиолетового цвета
После чехарды с задержанием, так и не дождавшись взятки, мне наспех вменили по нынешним временам «политическую», тяжкую статью: сбыт наркотиков в особо крупном размере.
Речь шла о 20 таблетках "экстази", выданных через три часа неожиданно материализовавшейся в ОВД наркоманкой. Не являлись ли таблетки предметом милицейской галлюцинации, мне не известно. Разные участники процесса их называли то серыми, то белыми, то зелеными, то круглыми, то продолговатыми. Все сходились в одном – на поверхности таблеток был вытиснен знак "Рыб". Эксперт позже описал рисунок как две дуги, обращенные выпуклостями друг к другу и пересеченные посередине прямой поперечиной. Вышеупоминавшийся опер Гридин на просьбу судьи описать выданные "закупщицей" таблетки заверил: "Знак "Рыб", Ваша Честь! – и уточнил, – в виде дельфинчиков". Привет, как говорится, экспертам.
Адвокаты обещали мне среднестатистические двенадцать, а если повезет, то по минимуму, восьмерку, ну а если уж все небесные силы будут на моей стороне, то «ниже минимума», т.е. пять-шесть.
Поскольку речь шла всё-таки о годах, я с адвокатами не мог согласиться. Они, проплаченные моей женой, смеялись в лицо ей – нерасположенной слушать ни про какие "минимумы и ниже". Ей вдалбливали про общероссийские полпроцента уголовных оправданных и о нуле целых, нуле десятых оправданных по конкретной статье 228-1, часть 3. А она, чувствуя себя чуточку трёхнутой пришелицей из перпендикулярного мира, меняла адвокатов, и всем ставили цель – оправдание.
В первый же вечер Гридин, сославшись на справку об экспресс-исследовании таблеток, датированную почему-то 19 часами раньше их, собственно говоря, выдачи наркоманкой, передал материалы в следственный отдел, где братья Юркины (начальник и следователь) расписываясь друг за друга, по очереди занялись производством по моему уголовному дело.
Конечно, даже на гражданке нельзя, чтобы родные братья ходили в подчинении один у другого. Вдвойне нельзя этого делать в милиции. УПК прямо запрещает родственникам расследовать одно и то же уголовное дело. Но ОВД Сокол это какая-то особая юрисдикция. Я не провокатор, но хочу сообщить адвокатскому сообществу: Останкинским судом официально установлен факт родства Юркиных. Перечитайте внимательно дела своих подзащитных, расследовавшихся в Соколе. Если там фигурируют Юркины, можно задуматься о надзорном протесте. Трудность в распознании нарушения состоит в том, что у Юркиных не только инициалы и фамилии совпадают, но и подписи (после завершения расследования моего уголовного дела Юркин младший переведен в другой ОВД).
Неразбериха проявлялась во всем. Таблетки были упакованы в белый полиэтиленовый пакет (согласно протоколу выдачи), а на экспертизу поступил фиолетовый (согласно акту экспертизы). Эксперт, приглашенный в судебное заседание для разъяснения этого загадочного факта, изящно выручил обвинение, на голубом глазу заявив: "Всё легко объяснимо. На экспертизу мне поступил белый пакет фиолетового цвета".
Не удовлетворившись состоянием дел с упаковкой вещдоков, суд допросил следователей Юркиных и принявшую у них дело Агафошину.
Юркиным пришлось труднее, чем эксперту. Тонкости наблюдений, присущей экспертам, следователям видимо не хватает. Во время расследования пропали изъятые у меня КПК и мои личные 20 тысяч рублей, хранившиеся вперемежку с подсунутыми мне при задержании 10 тысячами, т.н. "закупочными" деньгами. Юркины бухнули в суде без всяких красивостей, что милицию обокрали. Поскольку у них в ОВД только один сейф хорошо закрывается, то всё изъятое лежало не в нём. Вор, получается, отделил одни купюры от других, забрал личные, не тронув "вещдоки". По краже возбудить дело следователи не догадались.
Впрочем, купюры-вещдоки тоже до суда не дошли. Пришлось списывать их на "растрату". В роли растратчика любезно выступил всё тот же оперуполномоченный Гридин. Во время предварительного следствия, 11 августа 2007 г. по этому прискорбному обстоятельству его допросила следователь Агафошина, и он чистосердечно признался, что сделал растрату 13-го августа того же 2007 г.
В процитированных датах нет нестыковки. Течению времени, как и много ещё чему, на территории УВД САО свойственно искажаться. "Купленные" таблетки там исследуют за сутки до изъятия, растратчики признаются в растратах за двое, допрос "закупщицы" об обстоятельствах, сопровождавших "закупку", пишется за полдня до "закупки", вещдоки изымают в то время, когда этого просто физически быть не могло.
Есть такая палочка-выручалочка у милицейских, называется "техническая ошибка". Обвинение пыталось всучить ее Агафошиной, но та не брала. Например, утверждала, что допрашивала "закупщицу" и изымала у нее какой-то бестолковый фрагмент интернет-переписки именно 2 августа, как и указано в протоколах. Была в своем исступлении даже красива. Судье, чтобы расколдовать её, пришлось запросить протокол судебного заседания из Савеловского суда – адвокат прознал, что "закупщицу" как раз судили в тот день.
И что Агафошина? А ничего.

Следствие ведут одноклассники
Теперь мы подходим к психологической точка слома уголовного дела. Тут надо подробно.
Агафошина взяла и "провела" осмотр денежных средств – с таким сожалением оставленных в плохо закрывающемся сейфе болеющим за правосудие вором. В процессе осмотра совершенно точно "выяснилось", что номера совпадают с номерами купюр, выданных "покупательнице" для проведения проверочной закупки. С целью исключения нехороших сомнений Агафошина составила после осмотра бумажку о том, что отдала осмотренные деньги на ответственное хранение оперу Гридину. А с того, как известно, и обвинители плачут.
Чтобы избежать обвинения в клевете, я выражусь гипотетически: что нужно для фиктивного протокола осмотра? Правильно, нужны "карманные" понятые! Их следователь Агафошина и нашла.
Но и адвокат нашел кое-что: на сайте Одноклассники.ру страничку этой самой Агафошиной Людмилы Олеговны. И эти самые понятые случайно красовались у Агафошиной в разделе "друзья", олицетворяя идею незаинтересованности и беспристрастности.
Одна понятая - её одноклассница по школе с испанским языком обучения, номер 1252. Другой - просто друг. Судя по одновременно появившимся на сайте фотографиям из Таиланда, их дружба тесна, что не вредит, конечно же, объективности.
Тяжело доказать заинтересованность понятого. Но, мы исходили из того, что сознаться в дружбе с понятыми еще тяжелее. И стали ждать суда. В камере я репетировал вслух, как буду допрашивать одноклассницу, как будет она запираться, и как я ее выведу на чистую воду. Сокамерники разделились на два лагеря: скептики и осторожные оптимисты.
Наконец началось. Явилась одна только одноклассница, Борзенкова Мария. Говорит: "Я шла мимо милиции, и меня пригласила незнакомая следовательница, и я стала участвовать в осмотре денег". Хорошо начала. Только вот кончила, натурально, глазами кролика, попавшего в серпентарий.
Адвокат сверкнул очками и на вопрос судьи, есть ли что-то у нас к понятой, кивнул на меня: "У подсудимого есть".
Для начала я вкрадчиво, чтоб не вспугнуть, спросил у свидетельницы: "Раньше вы в подобных следственных действиях участие принимали?" Это был легкий вопрос. Свидетельница – ничего такая, всё при всем, 23 года (следователю Агафошиной, естественно, тоже) – посмотрела своими глазами (глазами кролика они стали чуть позже, тогда они ещё были глазами трепетной лани) на меня и честно ответила: "Нет".
Тогда я задал другой вопрос. Откровенно говоря, он содержал провокацию. Я спросил: "А следовательница эта, которая вас пригласила, ее фамилия э-э..." – тут я зашуршал своими бумажками, ничего в них не обнаружил и скривился так, что Мария поняла – следовательница Агафошина Людмила Олеговна абсолютно мыслей моих не занимает, никак в них не отпечаталась и т.д. и т.п.
Я еще немного поэкал и закончил вопрос: "Вы фамилию ее случайно не
помните?" Лоб у меня был досадливо так наморщен. Мария ответила: "Нет".
Кто понимает в рыбалке, скажет, – я Марию подсек. После этого рыбину следует поводить, и я спросил: "Вы с ней больше никогда не встречались?" Мария (все ещё лань) ответила отрицательно.
"До этого тоже?"
Если Мария и испугалась, то незаметным для окружающих образом. Она была по-прежнему хороша. Только намечающийся второй подбородок слегка портил её. Она улыбнулась и терпеливо ответила: "Нет".
Мне срочно понадобилось стравить напряжение, и я обернулся к судье: "Ваша Честь, я начну, только пусть мне никто не мешает!"
Прокурорша, сообразив, кто тут "никто", дернулась было, но судья уже занял место в партере, и я приступил.
"Вы, – говорю, – свидетельница, случайно в 1252 школе не обучались?"
Лань с этого момента уже не могла от меня оторваться. И именно с этого момента у нее стали расти кроличьи уши. Вместо "нет" у нее на каждый вопрос стало "да".
"Вы это точно помните?"
"Случайно, школа не с испанским уклоном?"
Прокурорша билась в немой истерике. Судья получал удовольствие (простите за самонадеянность, Ваша Честь).
"Вы там проучились не с 1990 по 2001 год?"
"А Люда Агафошина 18 лет назад случайно вместе с вами туда не поступила?"
Мария к этому времени отвечала уже одними только губами. Но все ее слышали хорошо. И осуждали. Даже конвой.
Судья пробормотал: "Одноклассники.ру".
Я пел осанну комитетчикам, придумавшим, как утверждает молва, Одноклассников: "Ваша одноклассница Люда Агафошина и следователь Агафошина Людмила Олеговна - случайно не одно и то же лицо?" Мария смотрела на меня и молчала.
Тут включился судья. Участливо, по-отечески: "Может такое быть, а Борзенкова?"
Мария, как послушная дочь, на ласку откликнулась и всё-всё рассказала: как Люда ей позвонила, попросила приехать и удостоверить.
Напоследок я не смог удержаться: "Чья идея была дать ложные показания – ваша или следователя Агафошиной?" Прокурорша принялась витиевато обосновывать неправильность применения термина "ложные показания". И судья опять решил поучаствовать: "Дайте-ка, я сам щас спрошу".
Оказалось – идея совместная. Но прокурорша не была бы прокуроршей, если бы пустила всё самотеком: "Скажите, Борзенкова, то, что вы являетесь одноклассницей Агафошиной, повлияло ли на вашу объективность?" Кролик разморозился и проблеял: "Не-е-ет".
Прокурорша, подбадривая улыбкой: "Ну и зачем надо было утаивать этот
факт, а? Что в этом такого?"
Кролик: "Потому что это нехорошо-о-о-о".
Судья (секретарю): "Отметь. НЕ-ХО-РО-ШО!" И – хрясь по столу! А
потом адвокату: "Приобщать что-нибудь будете?"
Адвокат как раз к тому времени вытащил на свет божий интернетовские распечатки.
На том и закончилась моя командировка в Москву. Вопрос с командировочными вот только до сих пор не решен. Редакция отфутболивает к Минфину РФ. Говорят за сутки российской тюрьмы причитается рублей 300-400. По бутылке среднего коньяка за день катаний на колеснице судьбы. Я с такими цифрами опять не согласен. Штудирую практику Евросуда.
...

Tags: Статьи
Настроение: creative

В связи с публикацией о коррупции в московских СИЗО мне поступают угрозы. Кто и чьими руками обещает расправиться со мной – я догадываюсь. Тем не менее, продолжаю делиться своими тюремными впечатлениями, так как считаю, что уродство подлежит, как минимум, освещению.
Ни для кого не секрет, кроме коррупции Россию терзают и другие беды. Например, пьянство и наркомания. Карательная операция против последней, как бы не ухмылялся скептически настроенный к заверениям властей обыватель, ведется с энтузиазмом и даже приобрела национальный размах.
В 1937 невинно арестованные успокаивали себя: лес рубят, щепки летят. Сейчас рубят не лес – палки, но щепки от них тоже что надо, увесистые ("палками" в правоохранительных органах называют раскрытые уголовные дела). В 2007 одной такой щепкой заехало и мне: милиционеры одного из московских ОВД с целью вымогательства взятки попытались сварганить против меня дело о распространении экстази. К моменту выхода этого номера в отношении меня уже будет вынесен приговор. Я уверен, что оправдательный.
Выявлением наркопреступлений сегодня не балуется только ленивый. Чуть ли не половину шконок (так в зазаборье называют кровати) следственных изоляторов занимают обвиняемые по статьям 228 и 228.1 УК (хранение и распространение наркотических средств). Оно и понятно. Ловить потребителей и продавцов, во-первых, доходно; недаром под следствие садятся как простые наркополицейские, вымогающие взятки за сфабрикованные дела, так и руководство их собственной безопасности во главе с генерал-лейтенантом Бульбовым. Во-вторых, не пыльно; чтобы раскрыть кражу или угон, надо ой как побегать, а возбудить дело за хранение наркотиков проще простого – заходи в любой ночной клуб и закидывай сети.
Распространением у нас считается любая передача наркотика, в том числе и на безвозмездной основе. К примеру, сегодня вы вместе с приятелем отказались от алкоголя в пользу курения травки, а завтра вашего друга поймали, и он ради освобождения от ответственности решил выдать какого-нибудь распространителя. Послезавтра, обвешанный микрофонами, он подходит к вам и просит: "Друг, оставь покурить!" Вы оставляете и уезжаете на 3 года отдыхать в лагеря.
Для закрепления свежесрубленных палок в камеры ИВС (изолятор временного содержания при ОВД) часто подсаживают агентов влияния. На Войковской к нам (со мной там сидели еще два молоденьких парнишки-студентика, оба за наркотики) подсадили тертого волка. Весь синий от наколок, "жисть поломата за проволокой" (внешне смахивает на дебошира, которого киношный Шурик на стройке перевоспитывал, на левой руке наколото "Лис" – описываю, может, не дай Бог, кому пригодится). Кстати, граждане опера, продумывайте тщательнее легенды для своих внутрикамерников! И выводите из дела их поизящней. Ваш "Лис" зашел в камеру в штанах с вытянутыми коленками с блоком "Явы" и запрещенной зажигалкой, и через день вышел, заявив, что адвокат за него заплатил 10 тысяч "гринов".
Хотя, на молодняк он своими тюремными баснями, конечно, подействовал. Убеждал – только сотрудничество с милицией вам и поможет, сдайте того, кто вам продал наркотики, вас и отпустят. А не сдадите, так сдадут вас, не сомневайтесь, тут главное не замешкаться, а то опередят, сидеть-то не хочется никому. Один парнишка потом всё губы кусал, а другой сокрушался – как же я Вадика сдам, мы ведь с первого класса…

Вовсю практикуются и пресловутые "проверочные закупки", здорово смахивающие на провокацию, на что России не раз пенял Европейский суд по правам человека (заявителями выиграны дела "Ваньян против РФ" и "Худобин против РФ", им присуждены компенсации). Позицию Европы поддержал и наш собственный Верховный Суд, но что толку, ведь провокация беспроигрышна. Пришлось законодателю внести в "Закон об оперативно-розыскной деятельности" дополнения с тем, чтобы до каждого опера донести – провокация запрещена!

Арслан, бывший опер из Туркменистана, вместе с женой ремонтировал квартиры в Москве. Я обратил на него внимание в СИЗО, после того, как во время обеда пожелал ему приятного аппетита: "Спасибо, братуха, – ответил туркмен, – она и без этого приятная".
Его арестовали за участие в сбыте дозы героина. Участие проявилось в том, что он привез земляка на точку, где раньше и сам покупал героин. Земляк оказался подставным. "Я у прораба живу, пойми меня правильно, братуха, – сокрушается Арслан. – У меня трое детей, будь любезен, а меня посадил наркоман проклятый, проходимец".
На первом судебном заседании переводчица у него была никудышная – пока подбирала слова, Арслан успевал не только сам все понять, но и обругать прокурора.
Потом дали хорошую – с косичками, монистами, как из этнографического ансамбля. Что бы Арслан ни сказал, она, прежде чем начать перевод, наполняла глаза скорбью, выбрасывала руки перед собой, ладонями к суду, и под звон монист заклинала: "Он не виноват, он не виноват!"
Суд постановил – виноват.
Сам Арслан считает, что тюрьма помогла ему освободиться от наркозависимости. Ломки переносил мужественно, по совету тюремного врача "грыз решетки". "Арслан" в переводе с туркменского – лев.

Боря Ларкин, бывший водитель из УВД. В последнее время – авторемонтник. Наивный добряк, не умеет никому отказать. Жизнь его до нелепости перекошена. Несколько лет назад пристрастился к употреблению первентина, в кругу знатоков – просто "винта". С друзьями варил, с друзьями кололся. Он и не отрицает: "Я с водки злой и болею. А "винт" – позитив".
Только вот друзей у него становилось все больше и больше. Однажды один такой друг привел другого, тот порекомендовал третьего, а третий насел – продай, да продай. И аргумент приводил, от которого нельзя отказаться – для "грева" братвы, парящейся в изоляторе. Боря и продал ему по дешевке. Точнее, взял деньги в счет компенсации ингредиентов. Оказалось, покупателем был провокатор наркополиции.
Для верности Борю два часа продержали на холодном полу гаража. Ложился с пустыми карманами, а встал с полными "винта" шприцами и с патронами – чтобы палка срубилась наверняка.
Через месяц после задержания жена Ларкина родила ему дочь. Стали растить с бабушкой, мамой Ларкина. А еще через месяц бабушку сбила машина. Она спешила к открытию магазина – за детским питанием. На пешеходном переходе ее и нашла смерть – в виде молоденькой девочки, недавно получившей водительские права. В семье девочки стартовала отдельная криминально-судебная драма, а у Ларкина тем временем подошла к развязке своя. Но рождение, а затем похороны сожрали все накопления, и развязка получилась такой же нелепой, как и вся недавняя Борина жизнь – адвокату, уже, якобы, договорившемуся с судьей о снижении срока, заплатить оказалось нечем.
Сейчас Ларкин готовится к отбытию из СИЗО в лагеря, на 6 лет. Я как-то напророчил ему: когда он после своей нелепой жизни отдаст Богу душу, его похоронят также нелепо. Будет лить дождь, мужики поскользнутся, гроб сорвется и упадет. Заглянут в могилу, а гроб криво лежит: головой вниз, на боку. Плюнут, да так и зароют.
Недавно он мне написал: "Привет, это я, похороненный на боку", – и следом три смайлика. Езжай, Боря, отдохни от "винта". Свои пророчества я забираю обратно.

Так что напрасно талдычит законодатель о том, что провоцировать граждан нехорошо: операм-то хорошо! Не взятку срубишь, так "палку". Палочный план неофициально спускается сверху до оперов низовых райотделов. За невыполнение – немилость начальства и подыскание официального повода для увольнения.
Начальника службы одного ОВД судьба свела в камере со старым знакомцем, опером главка (точнее сказать не могу, поскольку оба сейчас отбывают сроки на зоне, а я, хоть и на воле, но познал и никогда не забуду, что значит быть "никем, лагерной пылью"). Приятели обнялись, вспомнили прошлое, как работали, как опер ездил в ОВД покупать "палки".
"Покупать" – не в иносказательно смысле. Нет, в самом прямом, т.е. за деньги. На первый взгляд абсурдом попахивает, но если разобраться, логично. "Наверху" работа поденежней, поскольку туда забирают все значительные дела, там взятки покруче, зато "палки" легче рубятся на "земле", куда ежедневно самотеком плывет заявитель.
Палочная система здорово достает и самих стражей порядка, их все время озадачивают по нарастающей. Где им взять столько палок? Даже начальник конвойной машины УВД САО жаловался мне, что у них тоже есть план арестанто/перевозок. Кажется, полторы тысячи в год. Если не тянешь, звони по другим УВД, договаривайся, ищи пассажиров.

Помимо наркоподразделений МВД и ФСБ сравнительно недавно родилась Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН). Созданная в достаточно узких целях, она с каждым годом подминает под себя все новые сферы общественной жизни. Поначалу в клиентах у них числились лишь потребители и распространители наркотиков, потом к ним добавились ветеринары и фармацевты с их подозрительными сильно действующими лекарствами, а сегодня это еще и коммерсанты, торгующие химтоварами широкого применения, например, растворителями, серной и соляной кислотами, марганцовкой, ацетоном и уксусом (в толковании ФСКН – прекурсорами для изготовления наркотических средств). Даже владельцы сувенирных лавок, выкладывающие на витрину пряжки с изображением конопли – и те являются их клиентурой.
С момента создания ФСКН счет изъятых наркотиков ведется тоннами, а прекурсоров – тысячами тонн. Несомненно, возбуждение дел пойдет еще оживленней, объяви правительство (с подачи ФСКН) прекурсором довольно популярное у наркопроизводителей химическое соединение Н2О.

Все три организации, ФСБ, ФСКН, МВД, мягко говоря, соперничают между собой. Со слов другого моего сокамерника, сотрудника центрального милицейского аппарата (сел за взятку), зоны действия при решении "шкурных" вопросов строго поделены. ФСНК, например, жестко "сидит" на ночных клубах. Представители иных структур могут ловить там преступников сколько угодно, но на карман работать – увольте. В случае нарушения негласной границы следует звонок одного начальника другому.
Однажды милицейским попался наркодилер, признавшийся, что "работает" с полицейскими из ФСКН, сбывает конфискованные ими наркотики. Решили брать врагов-коллег. Начальство одобрило. Залегендировались, выехали. На месте выяснилось, что двое оперов из враждующих лагерей пять лет вместе протирали штаны в школе милиции. Дело утрясли полюбовно. Начальству сказали, что на встречу никто не пришел.
Почти каждый задержанный наркодилер заявляет, что "работает" с кем-то из силовиков. Чаще всего платит несколько тысяч долларов в месяц. Умоляет: позвоните на номер. Звонят. Такого-то знаете? Знаем. Утверждает, что с вами работает, приедете? Да нафиг он нужен, нечего было попадаться! Иногда, правда, приезжают, это если задержанный "зашит" в корки (официально оформлен агентом).
Где взять силы, способные победить наркоторговлю? Нету на это сил!, лучшие из лучших уже брошены на борьбу со злом, а вместо борьбы устроили толкотню возле вымени этого самого зла.

Впрочем, на подставах палки рубят не только по делам о наркотиках.
После районного ИВС меня этапировали на Петровку. 3-4-местные камеры, чистенько, тихо. Как в санатории. Ночью привезли белоруса. Обыкновенный мужичок, строитель, за решеткой впервые. Менты его сильно побили, он никак не мог заснуть, кряхтел – и на спине лежать больно, и на боку. Переворачиваться еще больнее. Поэтому я тоже не спал, вынужденно слушал рассказ о его приключениях.
В начале лета, по случаю Дня независимости хозяин строящегося коттеджа объявил выходной. "Я взял два пивка и культурно пошел на речку, – белоруса во всем случившемся больше всего огорчало, как "некультурно" с ним в итоге поступила милиция. – А на берегу мужчина сидит, тоже с пивком. Садитесь, говорит, угощаю. Я ему – спасибо у меня есть, с Праздничком Независимости Вас. Он мне – Вас также. Когда пиво закончилось, я говорю: ну, я пошел, до свидания".
Закряхтев, белорус перевернулся на шконке: "Ох-хохо… Пошел через поляну, смотрю, на меня налетают и валят на землю. Я кричу, кто вы? кто вы? Они меня поднимают, я в наручниках, а на земле чужой телефон. Не может быть, чтобы я украл его! Я же им говорю, праздник Дня Независимости, пивко, откуда вы здесь? Потом в милиции мне говорят, иди, посиди в коридоре. А там никого. Ну, я и ушел, чего я там буду... я же не вор. Прибежал домой, сижу один в вагончике, все, значит, отдыхают, никого нету. Я и пошел за бутылкой, чтоб было не скучно. А у магазина жигуль тормозит. А в нем те самые опера. О-ох… Пристегнули меня к батарее и давай… А за что, а? И сюда – зачем? Паспорт-то мой ведь у них! Отпустили бы, куда я без паспорта утеку? Кх-хе.., посмотри, будь так добрый, что у меня на спине…кхе… Крови там нету?"
Крови там не было, были наливающиеся краснотой продольные опухоли. Белорус лег на живот, отдышался и, подумав, сознался: "А может и утек бы… Ну, правильно! Подумаешь, паспорт… Да?"
Понятно, мужик темнить не умеет. Но рассказанному я все равно не поверил. Слишком наглой показалась подстава. Одно дело, когда Жеглов подбрасывает Кирпичу украденный им кошелек, другое – сажать абсолютно невиновного человека.
Через два месяца, уже в б/с-ной камере, я познакомился с бывшим омоновцем Юрой и вспомнил о белорусском строителе.
Юра ехал устраиваться на работу в автобусный парк. Он стоял на остановке трамвая и пил безалкогольное пиво (а что? я и сам его пью). Кроме прочих, трамвая ожидали два человека: на скамейке клевал носом пьяненький, а рядом сидел его дружок с банкой пива. Под скамейкой у пьяненького стояла коробка с DVD-плеером. По случаю жары Юра высоко засучил рукава, тем самым открыв желающим доступ к татуировкам. Дружок пьяненького пошел на сближение на базе одной из них, посвященной чеченской войне, и в результате возникшей симпатии счел уместным попросить Юру об одолжении – погрузить в трамвай коробочку с плеером, пока он сам будет занят погрузкой клюющего носом. Дальше – всё как по нотам: на входе в трамвай опера взяли Юру с поличным, при понятых. Дружок испарился, а пьяненький стал потерпевшим. Никакие уговоры не помогли, никакое омоновское прошлое – райотдел в поте лица рубил палки, видать припекло. Дали 2 года, грабеж. Мосгорсуд половину скостил.

С насильниками тоже не все однозначно. Заехал в прошлом году к нам Логин, бывший сотрудник безопасности аэропорта. О нем потом много писали: якобы, орудовала целая банда ночных таксистов, сажали женщин в машины, усыпляли при помощи хлороформа, насиловали, убивали.
Мы в принципе знали, как с такими поступают в тюремных условиях: их загоняют жить под шконки, насилуют, бьют. Но знания наши носили теоретический характер. Покричать на эту тему все были горазды, на этом и всё. Кто будет насиловать-то? Мы всё же б/с. Да и в "черных" камерах – тот же вопрос: как блюсти эту норму, если насильники почти всегда прямиком заезжают в "обиженки", то есть в камеры, где содержится низшая каста тюремного мира, так называемые опущенные, загашенные, западленные?
У Логина с собой было постановление о взятии под стражу. Мы почитали: у жертвы (на тот момент жертва за ним числилась только одна) порван анал, сломан копчик. А Логин все равно перед нами в отказе. Перед следствием, кстати, тоже. Говорит, пьяная проститутка, сама на все соглашалась, а копчик сломала, когда уходила, споткнулась и упала в кучу железного хлама, дело в гараже происходило. После ей показалось, что ее услуги дешево оценили, она и заявила в милицию.
Грязно и мерзко, да. А как поступить, неизвестно. У б/с "обиженок" нет. Ну, от общего стола отлучили, ну, на тряпку поставили. Но суда-то ведь не было, черт его знает, как все обернется. Потом его увезли в ИВС для проведения каких-то следственных действий. Каких именно – мы увидели через несколько дней. Логин вернулся избитый, распухший и синий, хромой на обе ноги, рассказал невероятные вещи, которым, при всем нашем желании ему не поверить, мы, глядя на него, не поверить не могли: про побои, про динамо-машину, подключаемую одним электродом к соску, другим – к гениталиям, про герметичный пакет, надеваемый на голову. Следователь, не удовлетворенный ходом допроса, периодически выходил, и за Логина брались опера. А он так и не раскололся.
Смотрел я на него и думал: а ну как не виноват? Тяжелая работа – судить. Попутно задумался и о знаменитом Битцевском маньяке. Почему он так дерзко вел себя перед телекамерами и на суде? Может, боялся этапа на зону, хотел его оттянуть? Опасаясь, что все равно обречен, выторговал себе одиночку и пошел вразнос, в самооговор, желая лишь одного – просидеть в СИЗО как можно дольше? Сколько палок на нем менты рубанули? Сколько из них – реально его? А если он просто слабее Логина оказался, не выдержал динамо-машины?
Пока мы соображали, как с ним поступить, Логин стоял с вещами в дверях, покачивался и равнодушно смотрел на нас – своих очередных судей. Равнодушно – потому, что сквозь узкие, сочащиеся больной мокротой щели в оранжево-черных наплывах, его глаз совсем не было видно. Через месяц его опять увезли в ИВС, больше он к нам не вернулся. Интересно, он по-прежнему в несознанке?

Еще модно поймать оборотня в погонах, любого, какой попадется. Мой сокамерник прапорщик милиции Серго поначалу был веселым, балагурил, а после суда погрустнел, и все ходил к оконной щели нюхать "природу" – шоссе, а под ним лязгающая товарная станция. Скучал по застольям, рвался на волю, сочинял стихи и часами висел на телефоне: "Малыш, вот послушай, я сочинил:

Ах, если б не решетки
И если бы не ржа
И если б выпить водки
Ах, не дай божА!

Ты когда придешь на свидание?… Ага, диктую… Колбаса сырокопченая… ну, сама смотри… нет, побольше… сыр… не знаю, головку, у меня все нормально… трусы – двое…малыш, что ты плачешь… зубная паста… доширак, двадцать…ну не надо, малыш".
Серго воевал, награжден, тринадцать лет проработал в группе быстрого реагирования, при очередном выезде осадил агрессивного пьяного, ударив резиновой палкой по лбу, заковал в наручники и через травмопункт отвез в ОВД. Явное превышение, сказал прокурор. 2 года общего режима, антиоборотневая кампания. Пока этапировался на зону, у него, не выдержав горя, умер отец.
Серго мечтает об амнистии, а если Госдума не примет, то – чтобы впасть в летаргический сон и проснуться за час до освобождения.

Или вот еще – арестованная верхушка СОБРа московского таможенного управления. 4 офицера, повоевавшие во всех современных конфликтах, обвешанные орденами, как новогодние елки – игрушками. Серьёзные мужики, угрюмые – их побаивался даже конвой.
Посадка таких зубров – очень жирная палка. Следствие получило данные об участии одного из спецназовцев в вымогательстве, его останавливали гаишники неподалеку от места преступления. Мог Департамент по борьбе с терроризмом пройти мимо и не отрапортовать о разоблачении целого подразделении оборотней в недрах спецслужбы? Нет, это выше их сил.
Отрапортовали. И обломались. Уже на следствии дело стало разваливаться. Спецназовцы нарасхват на рынке телохранительства, потому как классные специалисты, штучный товар. И клиенты у них солидные. Сразу после ареста выяснилось, что во время инкриминируемого преступления они не вымогали, а наоборот, охраняли. Чего тогда, кстати, стоит увенчавшееся успехом опознание "преступников", в час Х на самом деле находившихся далеко от места событий? И как опознание вообще могло увенчаться успехом, если вымогатели были в масках? А может быть, увенчалось потому, что к кадровикам СОБРа непосредственно перед опознанием приходили за фотографиями будущих фигурантов? И, может быть, фотографии собровцев брали не на добрую память? А, допустим, для того, чтоб показать потерпевшему (для гарантии опознания)? Потерпевший, кстати, не просто чел с улицы, а партнер Газпрома, великого и ужасного. И за помощь в решении вопросов обычно расплачивается миллионами (не рублей).
С зубовным скрежетом половину "банды" через несколько месяцев выпустили, а чтобы хоть как-то дотянуть до суда, укрепили дело сомнительной видеоэкспертизой и отвлекли внимание на фигуру любимца публики – устроителя элитных балов, фальшивого генерала ГРУ Алишера Трифонова, знаменитого, но не имеющего к реальным спецназовцам ни малейшего отношения. Дело рассматривается в Солнцеве. Я с удовольствием слежу за процессом.

Как-то мы в автозаке заспорили с одним бывшим милицейским начальником: почему в России, в отличие от той же Америки, народ не законопослушен. Вернее, сначала мы заспорили о том, какой из травматических пистолетов лупит больнее. А уж потом перешли на Америку. Мой оппонент отсутствие законопослушности объяснил разницей в менталитетах. Я ему возразил – что за разница? У американцев есть Абу Грейб, более того, есть президент, предлагающий узаконить пытки. Мы в этом плане тоже не отстаем, у нас есть Будановы, да что там, у нас есть просто СИЗО с их ежедневными пытками сном (за недостатком спальных мест), есть, в конце концов, сам мой оппонент, вместе с коллегами проверявший травматические пистолеты на задержанном гастарбайтере в каком-то подвале. Так что менталитет у нас одинаковый, особенно при отсутствии сдерживающих механизмов.

Tags: Статьи
Current Location: Эстония

Прелести российского уголовного правоприменения мне случилось познать изнутри; и не в каком-то там фигуральном смысле, а в самом буквальном – 8 месяцев я просидел за решеткой в московских следственных изоляторах. Сейчас я на воле, но уголовное дело пока не закончено и публично обвинять кого-либо я пока не имею права.
Ни для кого не секрет, кроме дураков и дорог Россию терзают, как минимум, еще две беды – наркотики и коррупция, карательная операции против которых, как бы ни ухмылялся скептически настроенный к заверениям властей обыватель, ведутся с необъяснимым энтузиазмом и даже приобрели национальный размах. Ну, а где дело у нас ставится на широкую ногу, там, как говорится, и до перегибов недалеко.
В 1937 невинно арестованные успокаивали себя: лес рубят, щепки летят. В 2007 одной такой щепкой попало и мне: милиционеры одного из московских ОВД с целью вымогательства взятки попытались сшить против меня дело о распространении экстази. Сошлось вместе: и наркотики, и коррупция. Как в анекдоте: в результате слияния первых двух бед возникло ГИБДД, двух последних – Госнарконтроль.
Выявлением наркопреступлений сегодня не балуется только ленивый. Чуть ли не половину шконок (так в зазаборье называют кровати) следственных изоляторов занимают обвиняемые по статьям 228 и 228.1 УК (хранение и распространение наркотических средств). Оно и понятно. Ловить потребителей и продавцов, во-первых, доходно; недаром под следствие садятся как простые наркополицейские, вымогающие взятки за сфабрикованные дела, так и высокопоставленные сотрудники их собственной безопасности (во главе с генерал-лейтенантом Бульбовым). Во-вторых, не пыльно; чтобы раскрыть кражу или угон, надо ой как побегать, а возбудить дело за хранение наркотиков проще простого – заходи в любой ночной клуб и закидывай сети.
Распространением у нас считается любая передача наркотика, в том числе и на безвозмездной основе. К примеру, сегодня вы вместе с приятелем отказались от алкоголя в пользу курения травки (так сказать, ради совместных путешествий по дымным просторам ментальных полей), а завтра вашего друга поймали, и он ради освобождения от ответственности решил выдать распространителя. Послезавтра, обвешанный микрофонами, он подходит к вам и просит: "Друг, оставь покурить!" Вы оставляете и уезжаете на 3 года отдыхать в лагеря.
Вовсю практикуются и пресловутые "проверочные закупки", здорово смахивающие на провокацию, на что России не раз пенял Европейский суд по правам человека (заявителями выиграны дела "Ваньян против РФ" и "Худобин против РФ", им присуждены компенсации). Позицию Европы поддержал и наш собственный Верховный Суд, но что толку, ведь провокация беспроигрышна. Пришлось законодателю внести в "Закон об оперативно-розыскной деятельности" дополнения с тем, чтобы до каждого опера донести истину – провоцировать граждан нехорошо.
Но возникла коллизия: операм-то хорошо! Не взятку срубишь, так "палку". Кто не знает, "палками" называются раскрытые уголовные дела. Палочный план неофициально спускается сверху до оперов самых низовых райотделов. За невыполнение – немилость начальства и подыскание официального повода для увольнения. Начальника криминальной милиции одного из московских ОВД, моего сокамерника (имя назвать не могу, поскольку он еще там, а я, хоть уже и здесь, но познал и никогда не забуду, что значит быть "никем, лагерной пылью") судьба свела в камере со старым знакомцем, опером из ГУВД. Обнялись, вспомнили прошлое, как работали, как опер ездил в ОВД покупать "палки" (в буквальном смысле, т.е. за деньги). На первый взгляд абсурдом попахивает, но если разобраться, логично. "Наверху" работа поденежней, поскольку туда забирают все значительные дела, зато "палки" легче рубятся на "земле", куда ежедневно самотеком плывет заявитель.
Удивительно, но даже начальник конвойной машины УВД САО Москвы жаловался мне, что у них тоже есть план арестанто/перевозок. Кажется, полторы тысячи в год. Если не тянешь, звони по другим УВД, договаривайся.
Помимо соответствующих подразделений МВД и ФСБ в недрах силовых структур сравнительно недавно родился монстр, Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков. Созданная в достаточно узких целях, она с каждым годом подминает под себя все новые сферы общественной жизни. Поначалу в клиентах у них числились лишь потребители и распространители наркотиков, потом к ним добавились ветеринары и фармацевты с их подозрительными сильно действующими лекарствами, а сегодня это еще и коммерсанты, торгующие ацетоном и уксусным концентратом – с точки зрения ФСКН, прекурсорами для изготовления наркотических средств, – и даже владельцы сувенирных лавок, осмелившиеся, торговать пряжками с изображением, страшно сказать, конопли.
Все три организации, мягко говоря, соперничают между собой. Со слов другого моего сокамерника, опера наркоотдела ГУВД Москвы, севшего за мошенничество (та же взятка, только с недоказанным составом – когда взяткополучатель формально не может произвести выгодных взяткодателю действий, например, служит не совсем в том подразделении), зоны действия при решении "шкурных" вопросов строго поделены. ФСКН жестко "сидит" на ночных клубах. Милицейские могут ловить там преступников сколько угодно, но на карман работать – увольте. В случае нарушения негласной границы следует звонок одного начальника другому.
Однажды ГУВД-шникам попался наркодилер, признавшийся, что "работает" с полицейскими из наркоконтроля, сбывает конфискованные ими наркотики. Решили брать врагов-коллег. Начальство одобрило. Залегендировались, выехали. На месте выяснилось, что двое оперов из враждующих лагерей пять лет вместе протирали штаны в школе милиции. Пришлось договариваться. Начальству сказали, что на встречу никто не пришел.
Почти каждый задержанный наркодилер заявляет, что "работает" с кем-то из силовиков. Чаще всего просто платит несколько тысяч долларов в месяц. Умоляет: позвоните на номер. Звонят. Такого-то знаете? Знаем. Утверждает, что с вами работает, приедете? Да нафиг он нужен, нечего было попадаться! Иногда, правда, приезжают, это если задержанный "зашит" в корки (официально оформлен агентом).
Плавно перетекаем к следующей категории в пенитенциарном забеге, к коррупционерам. В среде арестованных таможенников, следователей, пожарных инспекторов, милиционеров, спецназовцев, налоговиков и разномастных штатских чиновников (к счастью на смертную казнь у нас мораторий, а то коррупция и злоупотребления, глядишь, развились бы и среди палачей) из уст в уста с надрывными стонами передается легенда о том, что, якобы, Сам начинает каждое утро вопросом: "Сколько коррупционеров посажено?"
В камерах нынче стоят телевизоры и поэтому все коррупционеры (впрочем, не только посаженные, но и еще пока занятые на посадке других) 8 февраля слушали исторический доклад о перспективах развития до 2020 года не просто, а с ужасом. Точнее, с двумя ужасами. Ужас, как у нас в стране, оказывается, привыкли брать взятки (многие переспрашивали: Он сказал "у нас" или "у вас"?). И ужас, что даже к пожарным и гинекологам без взятки нельзя.
Один мой сокамерник, как раз инспектор одного из пожарных управлений Москвы, за 500 долларов взятки осужденный к 2 годам лишения свободы в колонии общего режима, захлебнулся в обиде от уравнивания его, целого подполковника, срам сказать, с кем.
Стон коррупционеров после доклада приобрел торжественно-горделивые ноты: "Нам теперь никогда не доказать своей невиновности, мы политические!!" Подполковник-пожарный, как почти все осужденные, считает себя невиновным, пишет жалобы, ссылается на процессуальные нарушения, от любого жизненного разговора кладет мостки к наболевшему.
На процессе судья попросила его прокомментировать видеозапись вручения денег.
Взяткодатель: "А деньги?"
Взяткополучатель, протягивая раскрытый ежедневник: "Кладите сюда".
"Там не видно, что он кладет именно деньги, – сказал подполковник (вероятно, с такой же непередаваемой горечью, с какой он вот уже 5 месяцев ежедневно изливает душу сокамерникам). – И вообще, я тогда не понял вопроса, вместо "А деньги?" мне послышалось "А дети?" Что я в таком случае велел положить в ежедневник? В соответствие со статьей 51 Конституции отказываюсь отвечать на данный вопрос!" Такая стратегия защиты.
Несмотря на то, что посадка взяточников идет как по накатанной, официальная статистика тут мало что прояснит. Посаженных сотрудников всяких МВД, ФСБ, ФСКН и т.д. не существует – к моменту вынесения приговора все они уже "временно не работающие".
Вот, например, задержали на перевозке нескольких десятков килограммов марихуаны личного водителя начальника охраны Президента России (еще один ужас?), вслепую задействованного друзьями по спорту (нехороших дружков можно понять – спецномера, мигалки, сканирование эфира). Бац, а в уголовном деле он никакой не прапорщик ФСО, а какой-то временно не работающий Андрей Маляренко на какой-то там "Вольво". И ошибается тот, кто думает, что рука руку моет. Никто за него не радеет. Отряд не заметил потери бойца. Даже обидно.
Такие уж принципы: коррупционеры они как бы есть, но отдельно от органов – гнилостные образования на социально полезных и в целом здоровых институциях.
Совсем другие законы в уголовной среде. Там считается, что бывших ментов не бывает. Поэтому бывших сотрудников (б/с) всякого рода органов власти в целях безопасности содержат отдельно от общего контингента. Когда-то я тоже служил в милиции. Несмотря на то, что дело было в Эстонии, и с тех пор минуло 20 лет, за давностью мне ничего не забылось. Посидев в общей камере и устав от непрерывных героиновых оргий, я признался, что бывший и перешел на б/с.
В московских СИЗО номер 3 и 5, где мне довелось посидеть (термин, кстати, неверный – в тюрьмах большей частью лежат) постоянно высвобождаются все новые камеры для посадки б/с. В пятом изоляторе, например, их уже восемь. Каждая в среднем рассчитана на 10 человек. Помимо все время нарастающей потребности в шконко/местах, большое количество камер необходимо для обеспечения изоляции бывших коллег друг от друга – садятся нередко целыми отделами, во главе с руководством.
Как сидят бывшие? Да так же как остальные. Разве что камеры не так переполнены. Максимум на 5 человек больше, чем количество спальных мест. И с харчами вольготнее, холодильник всегда забит. Но это не из-за привилегий – среди б/с нет асоциалов, которым никто не несет передачи. Впрочем, что такое еда! Я, допустим, к салу, сыру и копченой колбасе теперь отношусь не как обычные граждане. Эти продукты после 8-месячного ежедневного употребления вызывают во мне такое отвращение, что я могу разбить его на психологическую и физиологическую составляющие и долго-долго приводить аргументы, обосновывая природу моего чувства.
Самое для меня важное отличие б/с-ной камеры от "черной" состоит в разнице коэффициентов умственного развития. Конечно, есть и в общей массе жемчужины, а среди б/с хватает омоновцев, но все же, где еще в тюрьме можно услышать такой диалог.
Обвиняемый в рейдерстве прокурорский, под следствием больше двух лет, розовощекий здоровяк (доверительно, но так, чтоб слышали все): "По Москве ходят слухи, что время Лужкова проходит".
Генерал, обвиняемый в расхищении средств (старый, любит играть простака, с судебных заседаний умудряется приезжать крепко под мухой): "Ну что Вы, у Юры хорошая команда, нет ни одной гниды".
Прокурорский (загадочно): "Иногда команда может проиграть целиком".
Генерал: "Что Вы говорите! И такое тоже случается?"
Интересный феномен: неписаные тюремные законы и понятия, б/с соблюдают ревностнее воров, такое впечатление, что милиционеры с удовольствием играют в тюрьму. Особая фишка – прием в камеру новенького. Перед ним разыгрывают будто бы это "черная" камера, рисуют себе ручкой "татуировки", выспрашивают статью, кем был до посадки, рычат угрозы за ментовское прошлое.
Заезжает в камеру как-то бывший полковник из Следственного комитета, работавший после в Администрации Президента. "Как звать?" Отвечает: "Евгений… Васильевич ". "Где работал?" Там-то и там-то. "А ты знаешь, Евгений… Васильевич, что в тюрьме с такими как ты делают?" "Я п-п-пошутил…"
Хорошо хоть так. Один молодой опер начал вопить: "Конвой! Конво-о-ой!!!"
С алкоголем, наркотиками и мобильными телефонами тоже как у других. Зависит от умения найти "ноги", договориться. "Ногами" зовут сотрудников, проносящих запрещенные предметы. Пронос сумки с продуктовыми "запретами", включая алкоголь, стоит обычно 5 тысяч руб. Пронос хорошего телефона столько же, плохонький можно купить и в изоляторе за 3 тысячи. "Ногами" как правило выступают не надзиратели (их шмонают не реже заключенных), а средний начальствующий состав. Чаще всего тюремные опера, им сподручнее, поскольку именно на них возложена контрольные функции.
Пронос телефонов – это процветающий бизнес. В каждом СИЗО количество камер исчисляется сотнями. Почти в любой, как минимум, один телефон. Шмоны производятся непрерывно, как на плановой основе, так и по оперским наводкам. Шмонают с применением продвинутых металлодетекторов, не реагирующих на черный металл. Спрятать телефон практически невозможно, результативность обыска зависит только от силы желания обыскивающих. Нет в камере мест, не известных им – потолки, полы, стены, вентиляционные шахты, канализация, тазик с замоченным бельем, сыпучие продукты – за свою карьеру все это они перевидали не раз.
На обыск заходит сотрудника три, выводят в специальный отстойник всех заключенных кроме смотрящего (да-да, эта "должность" даже прописана в вывешенных на стене приемного пункта правилах поведения, я видел оторопь прочитавших от скуки эти правила блатных сидельцев, прибывших в московское СИЗО №3 на кассацию из тех регионов, где наказывают даже за сидение на корточках – поддержание воровской традиции). Затем переворачивают камеру вверх дном. Изъятие происходит почти всегда без оформления. Найденные телефоны, попросту говоря, воруют, причем в тайне друг от друга. Кто нашел, тот и сунул в карман. Если протокол и составляется, то в него вписывают разную мелочевку: изъятый бытовой мусор, куски проводов, какие-нибудь заточенные пластины из мягкого металла (ложка) и т.п. Смотрящий может тут же договориться о выкупе телефонов назад (блок-два хороших сигарет, пин-коды карточек экспресс-оплаты мобильной связи, наличные деньги – тоже, разумеется, запрещенные). Успешность возврата зависит от того, насколько члены шмонной команды доверяют друг другу. Часто не доверяют и предпочитают не рисковать. Изъятые телефоны уходят в неизвестном направлении, если их и продают внутри изолятора, то другим заключенным.
Опер-благодетель, занесший в камеру телефон, через 2-3 недели наводит туда шмон, а еще через неделю, "войдя в положение", снова заносит. Неиссякаемый источник прибыли. Впрочем, некоторые опера идут по другому пути. За пару-тройку тысяч рублей ежемесячной взятки берут камеру на "абонемент" и забирают телефоны перед шмонами к себе на хранение.
Опер 4 этажа СИЗО 5, по фамилии Ким, насколько мне известно, тоже на мелочи себя не разменивает. К наличию телефонов в камерах относится спокойно, смотрящие при необходимости звонят ему. Маленьких денег он не берет. Другое дело больших. Один мой сокамерник (бывший майор спецназа) пришел в камеру подавленным – Ким запросил за несколько часов приватного свидания с женой 3 000 долларов. Такую же сумму он требовал за неперевод в условия глухой изоляции – в спецкамеру на Матроску.
В отделении, курируемом Кимом, как и в любой другой тюрьме, имеются "коммерческие" камеры, где сидят люди с деньгами. Первые дни я находился в изоляторе на Пресне, там с меня, например, опер третьего отделения взял 1000 долларов за "добровольно-принудительный" переход в такую камеру. Были вызовы в кабинет, подконтрольные переговоры по телефону с родственниками, назначение встреч с посредниками, многократные обещания кар за жалобу в УСБ (управление собственной безопасности). Инструментарий у тюремных оперов незатейливый, но проверенный временем: скинхеду, допустим, угрожают переводом к грузинам, грузину – к скинхедам. Люди боятся. И платят. Словом, работает инструментик.
Статья оперского дохода солидная, но, правда, не твердая. Тот же пресненский опер допытывался у меня, сколько денег тамошний смотрящий (азербайджанец Гоча) вытащил со специально подсаженного в камеру и уже уехавшего на этап коммерсанта, осужденного за контрабанду. Гоча божился, что нисколько не взял – не получилось, для достоверности осенял себя православным крестом, а опер все-равно мучился липкими подозрениями и грыз ногти. И не напрасно. Я-то знал, что опера обнесли ровно на 10 000 рублей, что есть половина от полученных от контрабандиста денег. Впрочем, Гоча хвастался, что и воровским "верхним" он не отсылал сколько положено. Рассуждал: "В моем хата – мой кантинген. Я страдаю за него. Пачиму надо кому-то васе давать?"
Особенность коммерческой камеры состоит в том, она не перенаселена, но с другой стороны, там все стоит дороже: и занос телефонов, и продукты по "зеленой линии". А самое неприятное – в любой момент "коммерсанта" могут перевести в общеуголовную, перенаселеную камеру, из которой тот будет прорываться обратно, не считаясь с вздуваемыми до небес тарифами. Одного полковника-хозяйственника (не мент, но подведомственность МВД) несколько месяцев катали по воровским камерам, обратно в б/с-ную он вернулся другим человеком, седым и молчаливым.
В общем, бывший спецназовец хоть и был не из бедных, во избежание прогрессирования оперского аппетита соврал, что ни трех, ни тем более шести тысяч долларов у него нет.
Б/с в тюрьме – особая категория. Эти камеры общая масса заключенных не считает "людскими", но и к разного рода "обиженкам" не причисляет, нет оснований. Говорят, что б/с-ник по уркаганской иерархической лестнице не может подняться выше "стремящегося", это что-то вроде кандидата в "воры".
Тонкий момент – участие б/с в формировании тюремного общака. Некоторые опера, пусть и бывшие, отношение к преступникам и в условиях заключения не поменяли: "Я воров всю свою жизнь сажал, и не собираюсь иметь с ними ничего общего!" На пятерке (пятый изолятор) как-то обострился этот вопрос. Смотрящий за б/с-ными камерами резонно ответил авторитетам: "Вы вдумайтесь! Как могут МЕНТЫ поддерживать черный, воровской ход?" Сошлись на том, что б/с ограничатся подачей на "общее" чая, курева и продуктов – для грева "сирот".
Технически всё выглядит так: сшитые из простыней кишки набиваются продуктами и перетягиваются от камеры к камере дорогами, протянутыми за окнами или проходящими через пробитые в стенах дыры. К каждой кишке прилагается "сопровод" – путевой лист, в котором уполномоченные лица, т.е. дорожники, отмечают время прохождения. Такая мера полезна для поиска заблудившихся грузов, поскольку в ночное время дороги оживают во всех направлениях и "кишки", бывает, сбиваются с маршрутов.
Камеры в изоляторах располагаются по обе стороны длинных-предлинных коридоров. Дороги, как легко догадаться, обеспечивают грузодвижение только по одной или другой стороне здания. Для того, чтобы осуществить "перевал" через коридор, требуется помощь надзирателей. Не в виде деятельного участия, а в виде проявления невнимательности. То есть, конечно, ползущие вдоль внешних стен "кишки", тоже требуют к себе невнимательности персонала, но в темноте их "не заметить" гораздо легче, чем в освещенном коридоре. Многие замки кормушек (дверных окошек для раздачи пищи) выведены из строя таким образом, что их при определенной сноровке не представляет труда открыть изнутри. Через коридор выстреливается нитка в противоположную кормушку и вуаля! – в нескольких шагах от поста зафункционировал "перевал".
Получают ли надзиратели деньги за свою невнимательность? Конечно же нет! Они не смеют помешать таинству АУЕ. Эту аббревиатуру зэки применяют иногда вместо спасибо, иногда в виде боевого клича. Очень модно вводить эти три буквы в мобильник в качестве приветствия. Воровские сокращения сплошь и рядом наивны и потому неожиданны и нерасшифровываемы. Скучная татуировка ТОМСК, например, указывает вовсе не на город прописки сидельца, а фиксирует романтический порыв в момент, предшествующий накалыванию: Ты Одна Моего Сердца Коснулась. Кто не справился с расшифровкой АУЕ, подсказываю: Арестантско-Уркаганское Единство. Существуя в противовес официальным Правилам и Уставам, оно нередко их побеждает.
Как-то ночью, месяц назад, я проснулся от сумасшедшего шума. Железные двери всех камер сотрясались от ударов ног заключенных. Грохот продолжался минут 20. Казалось, еще немного и тюрьма развалится. Потом по коридору разнеслось: "Тихо! Лысый звонит!" Лысый, смотрящий от воров за всем централом, вызвал смотрящих камер на телефонную конференц-связь и дал отбой кипешу.
Как мне утром рассказал в автозаке очевидец ночного происшествия, какой-то новенький коридорный дежурный, спавший себе в будке, вдруг отчего-то продрал глаза и увидел ползущую из камеры 18 в камеру 2 толстенную как анаконда кишку. В крайнем возбуждении он выскочил, схватил подлюку, и убежал. Через некоторое время личный состав ночной смены стоял навытяжку перед кормушкой камеры №402 и уговаривал сидящего там Лысого сменить гнев на милость. Кто-то из вертухаев-ветеранов, намекая на былые заслуги, позволяющие дружеское обращение прямо по имени, увещевал: "Боря! Ну ты же меня знаешь! Я давно тут служу!" Лысый утвердительно промолчал. Ветеран нахмурился, всем своим видом выказывая озабоченность своевольной акцией распоясавшегося коллеги и, интимно склонясь к кормушке, напомнил: "Я такого себе никогда не позволял".
Лысый – тоном, за которым забрезжило бескровное разрешение ситуации, – приказал: "Давай сюда того, кто это сделал!" Привели упирающегося надзирателя. Лысый: "Поставьте его напротив четыреста восемнадцатой камеры! Восемнадцатая, этот?" Оказалось, что похож, но не он. "Давай другого!" Другой был опознан, стоял красный и молчал. "Ты что наделал, глупыш," – сказал Боря немного другими словами и принялся укорять провинившегося, указывая на нелигитимность изъятия идущего к смотрящему груза. Аргумент, если отбросить эмоциональные оценки, приводился единственный: "А если бы там были общаковые деньги и они бы пропали?" Ответ подсказал ветеран: "Да как бы ты вышел утром отсюда? Тебя б встретили за воротами пацаны!"
Начальник изолятора №5 Тихомиров носит звание подполковника, Лысый, вероятно, заслуживает не меньшего звания. Справедливости ради надо заметить, что следующие три дня камеры 418 и 402 непрерывно шмонали, а Лысого этапировали в другой изолятор.
Меня мои 8 месяцев привели к трем выводам. Два из них логические, третий узкий и парадоксальный, но тоже логический.
Во-первых, наркоторговлю не победить, нету на это сил, поскольку, брошенные на борьбу со злом, они, эти силы, устроили толкотню возле вымени того самого зла. Любовь к деньгам зла, выдоишь и козла (сам придумал).
Во-вторых, коррупцию тоже не одолеть пока одних коррупционеров сажают другие, а стерегут третьи. Во времена, когда я работал, на весь СССР приходилась только одна зона для б/с, в Нижнем Тагиле, а теперь в одной только РФ их не менее пяти, добавились Рязань, Нижний Новгород, Печора, Мордовия. Плюс колонии-поселения. Страна покрывается сетью лагерей, а коррупция не исчезает. Может тут к Жванецкому надо, может не в консерватории дело?
Кстати, о консерватории. Один из моих молодых сокамерников в позапрошлом году не поступил в Академию ФСБ и пошел учиться в Университет МВД. Сказал, что в Академии ФСБ с него требовали 5000 долларов за поступление. Может и врет. Только зачем ему?
Вывод, главный, парадоксальный. Правосудие у нас независимое, вдумчивое и справедливое. Обосновываю. С меня на протяжение всего производства по уголовному делу требовали взятки: опера, начальник уголовного розыска, следователь. Нанятый поначалу адвокат постоянно намекал на свои великие связи. Наконец дело попало в Останкинский суд. Адвокат скис – по его сведениям, к моему судье подходов ни у кого нет, он неуправляемый и безбашенный. Я с удовольствием распрощался с этим адвокатом и нанял другого, верившего в меня и готового вместе со мной сражаться до конца, причем исключительно на правовом поле, без всяких взяток и связей. Результат вот он: меня, не прописанного в России подозрительного иностранца, выпустили из тюрьмы, не побоявшись, что я убегу. Я и не убегаю.

Кое-что еще на эту тему я сказал вот тут:
http://www.echo.msk.ru/programs/svoi-glaza/504388-echo/

Tags: Статьи

Как-то в детстве я гостил у бабушки в подмосковном Орехово-Зуеве, и мальчишка с соседней улицы расквасил мне нос. С тех пор, ничего подобного со мной в этом городке не случалось, и даже, наоборот, с каждым приездом туда, я чувствую себя все более и более защищенным.
С другой стороны, и для беспокойства есть повод: насколько тверда почва под ореховозуевским миром, какова и, главное, насколько бесповоротна природа его?!
Так я бы и терзался, не попади мне на глаза перед самыми президентскими выборами печатный орган местной администрации. И я осознал: благоденствие в Орехово-Зуеве всерьез и надолго.
Уверенность вселяла фотография двадцати солидных мужчин (некоторые в погонах), сидящих за солидным столом. Извиняться за повтор прилагательного "солидный" я не буду, в ведомостях на зарплату сфотографированных мужчин наверняка значатся еще и солидные суммы, а внизу, у подъезда, в автомобилях их наверняка дожидались 20 водителей (тоже солидных).
Заголовок гласил: мужчины являются антитеррористической комиссией местечка, где я как раз беззаботно и легкомысленно пребывал.
В слегка тревожном предвкушении мало ли каких там деталей я познакомился со статьей. Получалось, что накануне дня выборов над Орехово-Зуевым витает террористическая угроза в виде экстремистского проявления.
20 солидных мужчин постановили удвоить милицейские патрули, утроить бдительность и взять под контроль типографии и издательства, тем самым лишая потенциальных экстремистов потенции. За сим спустились к машинам и разъехались осваивать выделенные средства.
Я, по правде говоря, не до конца поверил участникам заседания. Уж если Указ "О мерах по противодействию терроризму" позволяет органам самоуправления учреждать антитеррористические комиссии и комитеты, и они учреждаются, значит, терроризм в районе наличествует и людям вместо того, чтобы их успокаивать, надо честно его показать! Ведь застукали же по осени народных демократов, встречающихся с горожанами в местном отеле "ЛиАз", сняли голубчиков на видео, паспорта переписали, увели главарей.
А что гидра терроризма в административно-территориальном субъекте наличествует – и ребенку понятно, недаром сайты ореховозуевских школ рапортуют примерно вот так: «На сегодняшний день в МОУ СОШ № 20 создана система обеспечения антитеррористической защищенности. В настоящее время она находится на приемлемом уровне, в то же время требуя постоянного совершенствования и прикрытия возможных уязвимых мест. В соответствии с этим в своей работе мы вынуждены искать новые формы и методы, а также совершенствовать техническое обеспечение, направленное на обеспечение безопасности в учреждении».
Прошел месяц. Меня снова забросило в Орехово-Зуево и снова я, какого-то лешего, купил местные "Вести". Уж не знаю, чем были заполнены газетные полосы во время моего отсутствия, но выпуск от 19 марта встретил меня заголовком: "ТЕРАКТОВ СТАЛО МЕНЬШЕ". Подзаголовок уточнял: "В Орехово-Зуеве за прошедшие два года их не было вообще". Это положительная тенденция, – отмечает корреспондент, и я не могу с ним не согласиться. Тем более, что комиссию создали ровно 2 года назад.
До этого террористических акты наблюдались преимущественно на Кавказе, что, разумеется, не давало права ореховозуевцам расслабляться, да они и не думали. В результате кропотливой работы в целом по городу, как и в школах, «сложилась антитеррористическая защищенность». Выражается она, как объяснил замглавы Ю.Баранов, в том, что в магазинах, например, установлены видеокамеры, а вокруг предприятий – заборы.
Вчера звонила бабуля, в гости звала. Через недельку поеду, уж больно защищенности хочется.
P.S.
Я у бабули.
Вчера, 30.04.08, пошел в магазин.
И третий раз в жизни мне на глаза попались местные "Вести". И я их снова купил.
Явление такое же необъяснимое, как, например, тяга преступника к месту совершения преступления.
Передовица иллюстрировалась фотографией заседающих солидных мужчин и с ними двух женщин. Чудо? Что-то внутри меня знало, именно так всё и будет. Это как при игре в нарды - иногда, еще не бросив кости, ты уже знаешь как они лягут.
Цитирую начало передовицы (№16, стр.2: "... депутаты внесли коррективы в Перечень мероприятий городской программы "Антитеррористическая защищенность объектов с массовым пребыванием граждан и объектов жизнеобеспечения Орехово-Зуево на 2008 г.", в соответствии с которыми будет установлено видеонаблюдение в школах №1,7 и детском саду №10..."
На третьей странице публиковался указ о начислении стажа чиновникам, несущим службу в горячих точках, из расчета год за два. Возглавлял список город Орехово-Зуево. Шучу, шучу.

Tags: Статьи

Чикаго, Сицилия, теперь мы…
Страницы эстонских газет пест-рят сообщениями о перераспреде-лении сфер влияния подпольного мира. Есть мнение, что недавние убийства заметных представите-лей криминалитета есть ни что иное, как всплески "кокаиновых войн", развязанных за передел рынка. Такого рода предположения в основном принадлежат вышед-шим в отставку полицейским. Штатные сотрудники правоохрани-тельных органов либо отмалчива-ются, либо опровергают эту вер-сию, но делают и то, и другое так мастерски, что кровь обывателя, переполненная адреналином, при-нимается томными импульсами омывать клетки полушария, отве-чающего за нетерпеливую интуи-цию. Ноздри обывателя нервно вздрагивают, губы восхищенно на-шептывают: "Чикаго, Сицилия, те-перь мы... Куда полиция смотрит!"

Наркобосс ? А кто это ?
Контролировать наркобизнес - возможно ли это? Подмять под се-бя 70% торговли кокаина в стране - как удалось подсчитать? Это ведь не алкоголь, с его подконтрольным, в основном легальным сбытом.
"Вести дня" попробовали разо-браться с этим вопросом не прибе-гая к помощи официальных струк-тур. Нашими собеседниками стали лица, непосредственно вовлечен-ные в этот бизнес. Имена, по по-нятным причинам не приводятся, детали, позволяющие идентифици-ровать фигурантов, изменены.
Нам хотелось поговорить с са-мыми, что ни на есть могуществен-ными наркобоссами, но, увы, согла-сившиеся на контакт наркоторговцы искренне не могли взять в толк, кого мы имеем в виду.

Терминология и структура
Прежде всего следует опреде-литься с терминологией и иерархи-ей. Самое низовое и многочислен-ное звено - это продавцы, уличные дилеры или "барыги". Последнее определение считается довольно обидным, утверждает хозяин одной из героиновых точек. Он старается относиться к своим дилерам уважи-тельно. Почему? Да потому, что им итак нелегко, со всех сторон они крайние: сложная клиентура; поли-цейские рейды всегда начинаются с них; наезды конкурентов или кри-минала - они снова форпост.
Над дилерами стоят их хозяева (владельцы точек), обеспечиваю-щие подчиненных товаром, защи-той и, при необходимости, помеще-нием для торговли. Дальше струк-тура разветвляется на два направ-ления. По коммерческой линии следуют оптовики, которые могут оказаться изготовителями или им-портерами (простыми курьерами или владельцами транзитных до-рог). По силовой - над хозяином точки стоит смотрящий от так назы-ваемых "пацанов", т.е. представи-тель крыши. В наше время даже в самой прибыльной и поэтому тра-диционно "опекаемой" организо-ванными преступными группиров-ками (далее ОПГ) героиновой нише этот атрибут не всегда обязателен.

Разбивка на "половинки"
Казалось бы, наркобаронов на-до искать на верхушке оптовой пи-рамиды, ан нет. Хозяин одной из точек убеждал нас, что он и сам в глазах многих своих коллег такой же оптовик, поскольку кроме розни-цы занимается "перекидом" (сред-неоптовой торговлей), а уж ему-то известно, что выше его никого нет.
С его слов, товар, если разма-тывать ниточку от героинового нар-комана ("торчка"), ни в кое случае не может избежать рук дилера, разбивающего товар на "половин-ки" (или "золотинки" - по виду упа-ковки) примерно равные 1/12 - 1/16 грамма. Когда-то это была 1/20 грамма, т.к. название произошло от деления надвое устаревшего экви-валента порции - чек, многие сего-дняшние наркоманы этого уже не помнят, а из вчерашних до нынеш-них дней мало кто дожил.
Недобросовестные продавцы обманывают, разделяя грамм и на большее количество долей, а особо алчные вдобавок "бадяжат" товар, т.е. подмешивают в него нейтраль-ные вещества, к примеру глюкозу или магнезий. Такая политика не-дальновидна, поскольку она спо-собна разочаровать "торчков", весьма чувствительных как к про-центному содержанию чистых нар-котических компонентов, так и к их количеству. Критерий банален - продукт должен вести к достиже-нию качественного одурманивания из расчета стандартной финансо-вой затраты в 100 крон за порцию. "Балованная" половинка не позво-ляет удовлетворительно "затор-чать" или, как еще говорят, "гра-мотно упороться". Результат - сле-дующая вслед за кратковременным увеличением продаж потеря клиен-туры и снижение прибыли, к чему хозяин, само собой разумеется, остаться равнодушным не сможет и немедленно инициирует расследо-вание.

Тотальное недоверие
В сфере наркоторговли царит дух подозрительности и недоверия. Деловые отношения всех уровней строятся на презумпции виновности партнеров. Наиболее распростра-ненные виды опасностей - обман и предательство.
Дилерами становятся по одной причине, из-за крайне драматиче-ского финансового положения. Большая часть дилеров наркоманы и пьяницы. Риск экономических потерь от их действий возникает в силу тех же причин, что привели их на эту стезю - стремление как мож-но быстрее распутаться с долгами, оттолкнуться и вынырнуть с вязкого дна их сумрачного существования. Ведомые искушением они, игнори-руя интересы хозяина, при возмож-ности прикупают товар на стороне и начинают работать на себя. Налицо использование раскрученного бренда в своекорыстных целях. Поскольку вышестоящим инстанци-ям за всяким снижением оборота мерещится (и небезосновательно) умысел и расчет подчиненных, нередки и проверки. Как правило, к дилеру сажают контролера, скрупу-лезно ведущего записи продаж. Обман, таким образом, раскрыва-ется.
Другой подвид материальных потерь - промотание вверенного имущества. "Приезжаю как-то на точку, - жалуется хозяин, - дверь нараспашку, на полу мой дилер и торчки со всего города упоротые валяются. Тут же какие-то обще-житские алкаши сидят и мой кайф налево-направо желающим разда-ют. Или другая беда: обычно я на точку за раз больше пяти граммов не привожу, даже если три ходки за день сделать придется. А иногда уезжаю на пару дней. Товар остав-ляю с запасом. Допустим, тридцать грамм. Продажная цена под сорок тысяч. Для дилера очень большие деньги. Возвращаюсь и не знаю, найду ли продавца. Не исключено, что он встретит с видом нашкодив-шей собаки и начнет канючить о трудной ситуации, мол, приперло, мол, долги раздал. На собственном опыте убедился: чем больше денег или товара доверяешь заботам дилера, тем больше головных бо-лей потом".

Риск ареста
Риск потери свободы в силу предательства и доносительства - тоже неотъемлемая часть жизни наркоторговца. При моделировании действий на случай задержания продавца на его стойкость никто не рассчитывает. Предполагается, что он расколется, поэтому в схему закладывается его чистосердечное признание и готовность к сотрудни-честву с полицией. Единственное, что требуется от дилера - при под-контрольном заказе очередной пар-тии наркотика употребить в разго-воре с хозяином заранее оговорен-ное слово, сигнал опасности. Но и это не всегда срабатывает. "Только за последний год меня дважды чуть не арестовали, - рассказывает владелец двух точек, - чудо спас-ло. В первом случае дилер обыч-ным способом запросил товар, я приехал на встречу, меня тут же свинтили. А я пустой, заехал просто сказать, чтоб на сутки свернул точ-ку, туго было с товаром. А в другой раз я успел бросить пакет в отвер-стие канализационного люка. Двое ментов держат меня, а третий люк открывает. Гляжу, блин, пакетик мой надулся и в водовороте - прыг, прыг… не тонет. Мент уже пиджак снимает и лезть туда соби-рается, и тут пакетик нырк - и ушел. Фортуна…"

Легкие наркотики
Торговцы травой, шишками, амфетамином и экстази структури-рованы в гораздо меньшей степени. Прибыли там не такие большие. Сказывается перенасыщенность рынка. Уличной торговлей занима-ются чаще не дилеры, а сами поль-зователи зелья. Не торгуют, а при-торговывают. Берут мелким оптом для коллективного использования или продажи в своем же кругу. Ти-пичные примеры: проститутки, мо-лодежь.
Считается, что каждый второй из молодых людей 15-18 лет спосо-бен достать или держит для прода-жи легкие наркотики. С такими тя-желыми как героин и белый китаец (синтетический аналог) они не свя-зываются, так как это опасно - продажная клиентура.
Высокая степень привыкания к тяжелым наркотиками дает мощ-ный инструмент полицейским: нар-коман, попавшийся на какой-нибудь мелкой кражонке, во время допроса за вожделенную дозу расскажет всё о наркоторговце.

Кокаин
Есть ещё одна категория - ко-каин. Дорогой, элитный наркотик. Торговцы им держатся особняком, товар продают жестко очерченному кругу клиентов - надежным, часто респектабельным людям. Полицей-ским не только обыскать такого человека проблематично, они часто даже не в состоянии заполучить его аудиенцию.
Кокаиновый дилер в большин-стве случаев является самостоя-тельным предпринимателем. Мно-гие из них не засвечены перед кри-минальными структурами, никогда им ничего не сбывают и поэтому работают без "крыш". Закупку про-изводят мелкими партиями, в месяц продают до 200 гр, тем и довольны: прибыль с грамма составляет около 500 крон. Прозвучавшие в СМИ сведения об эстонском годовом обороте в 2 кг показались нашему собеседнику сильно заниженными. А невинные попытки расспросить о предполагаемом количестве других продавцов наткнулись на раздра-жение: "Я их не знаю и знать не желаю". Он и оптовиков не желал бы знать кроме кого-нибудь одного, но вынужден знаться с несколькими - ради возможности выбрать каче-ственный товар. Более чистый по-рошок ("белый", "шмокс", "дорогой") способен увести к конкуренту сколь угодно заботливо прикормленного клиента.

Свято место пусто не бывает
Зная вышеописанное можно порассуждать о сути вопроса: воз-можен ли в принципе контроль нар-корынка. Многие ОПГ, гремевшие в 90-х годах, не выжили. Причем не в физическом, а в экономическом смысле. Некоторые из бывших тал-линских "бандитов" спились, кто-то вкалывает сегодня на фабриках в Англии, кто-то не побрезговал за-няться "барыжным" промыслом, кому-то посчастливилось влиться в легальный бизнес.
Как бы не критиковали эстон-ских полицейских ("крышуют" нар-которговцев, сами продают изъя-тое, а верховный наркокомиссар Северной Префектуры арестован - куда уж дальше!), они, худо-бедно, свою работу делают. Ряды нарко-торговцев периодически выкаши-ваются, тюрьмы ломятся от вче-рашних ловцов капризной удачи. Вот только, к сожалению, картина в целом от этого не меняется. На место выбывших тут же рекрутиру-ется замена, причем количество дилеров даже растет. Есть спрос. Наркотики дешевеют.

Финский рынок
Одна из причин роста отряда дилеров это легкость, с которой желающие могут заняться нарко-торговлей. Территория столицы не поделена и не застолблена. В ре-зультате легкими наркотиками тор-гует полгорода, а химические лабо-ратории открываются одна за дру-гой. Уличная цена наркотиков па-дает. Амфетамин, к примеру, за пять лет подешевел в три раза, до уровня оптовой цены 2000 года.
Лакомый кусок - финский ры-нок. Он многих притягивает. Цены там существенно выше, доставка проблем не вызывает. Минусы: эффективная работа тамошней полиции, жесткая судебная практи-ка и ненадежность финских партне-ров.
Один полицейский, "крыше-вавший" одно время наркоточку, поделился: как-то в Таллин приеха-ли финские полицейские - прово-дить семинар по наркотикам. Они долго рассказывали эстонским кол-легам о методах раскрытия нарко-преступлений, о приемах сбора доказательств, о слежке, а когда дошли до стадии ареста, вдруг не-ожиданным образом закруглились: "Во время допроса подозреваемый сознаётся в совершении преступ-ления и рассказывает о важных подробностях, необходимых для положительного разрешения дела в суде".
В этом месте коса, как говорит-ся, нашла на камень, между лекто-ром и аудиторией возникла стена. По мнению эстонцев самое труд-ное, как раз после ареста и начина-ется - задержанные часто идут в несознанку. А финны настырно продолжали талдычить о том, что на вопросы полиции граждане обя-заны отвечать прямо и не юлить. Разный менталитет…
Судьи из Хельсинки, в отличие от таллинских, выносят обвини-тельные приговоры, базируясь на добытых таким образом свидетель-ских показаниях. Неизъятие веще-ства у вставших на путь честного сотрудничества финских наркоба-рыг препятствием не является.
Недавно пойманный финн вы-дал полиции дату прибытия тал-линского курьера, того задержали с килограммом амфетамина. Финн клялся, что ранее было доставлено еще три кило. Эстонца осудили на 4 года. По году за килограмм.
Эстонская наркополиция чаще придерживается другого правила: нет вещдока - не пойман. Но вещ-доки она научилась добывать как в голливудском кино. В секунды вы-саживают железную дверь, стреми-тельно врываются в помещение и тут же бьют кувалдой по унитазу. Пакетики, нырнувшие на глазах дилера в спасительную глубину, оказывается, сразу не тонут, бол-таются какое-то время в изгибах колена. Удар - и они на полу, вме-сте с водой и осколками унитаза.

Схема
Нельзя рассуждать о наркобос-сах в отрыве от реалий - от по-следнего, уличного звена. Нарко-торговля это не трест. Базис нахо-дится не в головном офисе, а на улице. При употреблении выраже-ние "сеть уличных торговцев", по-нятие изначально переворачивает-ся вверх ногами, так как подтекстом подразумевается наличие хозяина, или, как минимум, упорядоченной системы, что далеко не так. Опро-шенные наркокоммерсанты рисуют схему, которая может включать в себя организованный криминал, а может и игнорировать. В свою оче-редь, степень вовлеченности т.н. "бандитов" (или "пацанов") бывает различной: от "крышевания" улич-ного звена до непосредственного занятия наркопоставками.
Рассмотрим все три варианта по порядку.

Торговля без участия ОПГ
Пусть иллюстрацией возникно-вения доставочного канала послу-жит пример с героином. Разница в ценах стимулирует искать постав-щика в России, где почти у каждого местного русского есть связи. Вла-делец точки или непосредственно дилер в одночасье может взлететь до уровня оптовика или импортера. Если бы не определенная направленность их устремлений, можно было бы сказать, что процесс этот спонтанен.
Как правило, коммерсант само-стоятельно находит российского продавца, что позволяет ему пару раз в неделю привозить оттуда 200-300 гр. Товар сбывается через соб-ственные точки (которых бывает 1-3, не больше - сложно управлять). Но их мощностей скорее всего ока-жется недостаточно: ежедневный уход 2-5 гр, в лучшие дни до 15. Если качество настолько волшеб-ное, что другие точки в городе об-сыхают, то сбыт головокружительно взлетает до 40 гр в день - палка, кстати, о двух концах, поскольку желанную сверхприбыль обеспечи-вают сотни зомбированных "торч-ков", с потерянным видом околачи-вающихся по округе. Возмущенные жители обрывают полицейские те-лефоны.
Насытив товаром собственные точки, коммерсант продаёт излишки по оптовым ценам.
Положение и достаток оптовика нестабилен. В определенных кругах циркулирует сказ о том, как один таллинский коммерсант поднялся до уровня собственного дома и су-першикарного Мерседеса-купе. За-логом успеха послужила качествен-ная партия, очутившаяся в руках его перербуржских друзей. Нарко-маны-дегустаторы от крохотной доли утрачивали над собой кон-троль, закатывали глаза и валились с ног. Оптовые цены коммерсант задрал в два раза, товар брали только у него.
Вскоре его российского партне-ра убили, канал на полгода пре-рвался, и недавний оптовик, чтобы пережить тяжелые времена, сам стал дилером, торговал "половин-ками" с колес собственного авто-мобиля. Был осторожен, круг поку-пателей сузил до нескольких чело-век, но и среди них нашелся один, кто его сдал. Итог: тюремный срок за примитивное мелкотравчатое "барыжничество".

Косвенное участие ОПГ
Все то же самое. Но с учетом нижеследующего.
Часть коммерсантов платит криминалу - мзду или партнерскую долю. Криминал, нередко присвоив часть платежа, как это случается в любой среде, передает деньги дальше - "верхним" или "старшим". А те уже какому-нибудь Федорову \ Иванову \ Петрову (ныне дейст-вующим группировкам присваива-ются имена лидеров, а не регионов и фабрик). Выше есть только Сам, которому доверена вся казна ("об-щак"). Принадлежит ли Ему безраз-дельная и абсолютная власть - это вопрос. Но слово его весомо - это факт.
Размер мзды варьируется от символической (скажем, 1000 крон в месяц), до откровенно граби-тельской - в 50% от прибыли. Всё зависит от характера взаимоотно-шений "крыши" и коммерсанта. На этот бизнес могут поставить за дол-ги (предложат работу такого сорта в добровольно-принудительном по-рядке), но чаще это самостоятель-ный выбор. Один из интервьюируе-мых, например, сам попросил друга детства, подвизающегося на бан-дитской ниве, оказать содействие и пристроить к "барыжному делу". Тот помог. Мало того, и сам, не афишируя, стал заниматься напа-ру.
Ни коммерсант, ни куратор, ни тем более дилер, не знают, сколько точек числится за другими членами ОПГ. В одном общежитии их может быть несколько штук, и все под разными крышами. Показателен имевший место случай: дилер по-жаловался своему прикрытию на то, что соседняя точка мешает ра-ботать. На встрече братки вяло пободались и пришли к трудно давшемуся решению: каждый име-ет право делать свой бизнес как и где ему заблагорассудится. Возму-тившего спокойствия дилера за ложный вызов "поставили на штраф".
Необходимо учитывать, что в городе количество и дилеров, и точек (как, собственно, и ОПГ) не-постоянно. Первая причина - регу-лярные аресты. Почти никому не удаётся избежать тюрьмы. Это во-прос времени. Вторая - увольне-ние от дел по утрате доверия. И, наконец, люди уходят по собствен-ному желанию, так как, заранее предупредив о временном характе-ре участия в бизнесе, кто-то прихо-дит с единственной целью - попра-вить бедственное финансовое по-ложение. Несколько месяцев рабо-ты и всё. Желание продлить "кон-тракт" неминуемо ведет к тюрьме. Переход из-под одного протектора-та к другому тоже случается. Впро-чем, как и убийства. Особенно ди-леров. Чаще всего они гибнут от рук "торчков", рыскающих по городу в поисках дармового кайфа.
Описанное демонстрирует - не смотря на то, что подати за нарко-торговлю стекаются к Федорову или Иванову, это вовсе не делает их деятелями, контролирующим нар-копоток. Они просто снимают часть сливок.

Непосредственное участие
ОПГ
Также как и честолюбивый ди-лер или уставший от низких прибы-лей владелец продуктового мага-зинчика, ОПГ может и самостоя-тельно заняться доставкой или производством наркотиков. Тем более, что по своему естеству ор-ганизованный криминал не умеет понимать разницу между законным и незаконным - как в правовом, так и в воровском смысле. В наше вре-мя никто ничего не стесняется.
То есть бандит-химик или бан-дит-курьер это, разумеется, нон-сенс - под занятием наркобизнесом имеется ввиду начальная инициа-тива, связи, деньги и руководство.
К этой же категории можно от-нести и случаи, в которых инициа-торами выступают коммерсанты Они находят товар, но не имеют, к примеру, достаточных средств для закупки, или у них отсутствуют вы-ходы на большое количество диле-ров, или на границе нет связей. ОПГ в таком случае берут часть забот на себя. Прибыли делятся по договоренности.
Партии товара по такой схеме завозятся не часто, но они крупнее тех, что возят одиночки. Всплытие этих партий на рынке фиксируется тогда, когда они выделяются по каким-либо признакам. Однажды в городе обращался героин с кофей-ным запахом. В другой раз качество было настолько превосходным, что наркоманы, мгновенно прознавшие о необыкновенном завозе, и слы-шать не желали о покупке товара у своих прежних дилеров.
Встревоженные "крыши" были вынуждены побеспокоить "верх-них". Переговоры консенсуса не принесли. Сторона, владеющая эксклюзивом, цинично предложила отдать его партиями всем желаю-щим по цене в 3-4 раза превы-шающую оптовую. Тот завоз позво-лил обогатиться группировке, в скором времени оставившей нарко-бизнес.
Немаловажная деталь - даже владельцев точек, состоящих на связи через относящихся к группи-ровке смотрящих, ОПГ не может насильно заставить продавать свои собственные наркотики. Единст-венный способ - рыночная мотива-ция. Исключение составляют вла-дельцы точек, поставленные на свое место добровольно-принудительно.
Таким образом, даже в случае непосредственного участия ОПГ в наркоторговле было бы ошибкой полагать, что она контролирует какую-то долю наркорынка.

Наркотранзит
Ещё более оторвано от жизни звучат рассуждения о некоей моно-полии на транзитный канал. Поня-тие явно привнесено из сферы нефтеторговли, где объемы поста-вок по тому или иному каналу огра-ничены транспортными возможно-стями железной дороги или трубо-проводов.
Успех наркоперевозчика состо-ит в скрытности перевозок. Столк-новение интересов теоретически может произойти в точке закупки или, что вероятнее, в месте конеч-ного сбыта. Сведения о методах и маршрутах доставки могут стать достоянием конкурента в случае, если он является рассорившимся партнером.

Можно ли искоренить наркобизнес ?
На этот вопрос один из крупных наркотранзитчиков, доставивший из Латинской Америки в Европу десят-ки если не сотни килограммов ко-каина сказал нам: "Одно ясно - правительства проигрывают сраже-ния на этом поле. Миллионы дол-ларов регулярно покидают евро-пейские банки и отправляются че-рез границы к латиноамериканским экстремистам, умеющим извлекать из них прибыли.
С другой стороны, миллионы долларов тратятся ежедневно на лечение и содержание в тюрьмах наркоманов, которые могли бы быть спасены правительствами, способными при наличии политиче-ской воли обеспечить их более чис-тыми, легкими и дешевыми нарко-тиками. Я уверен, что правительст-ва понимают, что жесткие судебные приговоры это не лучшая мера, поскольку она ведет на самом деле лишь к повышению цен на наркоти-ки и к увеличению прибылей, то есть стимулирует этот вид бизнеса. В сложившейся ситуации им нельзя просто так сидеть сложа руки. Тра-диционные превентивные меры не работают. Неужели кому-то это не понятно? Нельзя забывать, что мы продукты окружающей нас действи-тельности. Реальность такова, что уже выросло поколение, предпочи-тающее алкоголю наркотики".

Так все-таки… Кому выгодно ?
Любопытная мысль, - ухмыля-лись наши собеседники. Может быть, наркорынки контролируются правительствами? Не напрямую, конечно, а через манипулирование рынком "алкашки"…
В песне группы "Ленинград" поется:
"Все это похоже на какую-то разводку,
наркотики нельзя, но можно водку".


ххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх

Tags: Статьи

Олег Москвин
Таллин


Дела в Балтийских республиках, как декларируют их правительства, неуклонно идут в го-ру. "Лучше бы в гору шел уровень жизни", - злыми языками ворчат отдельные граждане и уезжают за море искать лучшую долю. Правы, как водится, и те и другие, но каждый по-своему.

Эстония богатая, Эстония бедная
Экономика в Прибалтике и вправду растет во всех проявлениях. Объективно: тамошний ВВП на душу населения, если считать по паритету покупательной способности, в полтора раза выше российского. Динамика роста - в два раза. По структуре ВВП Россия остается страной, ориенти-рованной на эксплуатацию сырьевых источников, тогда как в Прибалтике полезные ископаемые отсутствуют почти полностью, а эксплуатация географического положения (транзит плюс сател-литные секторы) приносит экономике всего 4-10%.
С другой стороны, социальное расслоение между бедными и богатыми в Прибалтике также глубоко, как и между соответствующими категориями россиян. Долгое время, боясь признать само наличие хоть каких-нибудь общих закономерностей и параллелей с Россией, этот невозможный факт старались не оглашать. Но видимо есть вещи поважнее национального самосознания.
Интеллигенцию принято называть совестью нации - знания и умение мыслить предполагают развитие обостренной чувствительности. Совесть эстонской нации - группа ученых социологов - пробудившись раньше других в Прибалтике, во всеуслышанье заявила о наличии "двух Эстоний". Одна Эстония - сытая, властвующая, респектабельная и вполне европейская, другая так себе оде-вающаяся и кушающая не очень. Обе совершенно не знакомы друг с другом, если не считать, что бедной богатую показывают по телевизору.

Даешь эстонскую "Нокию"!
Три года назад, после того как Европа приняла в свой состав ряд государств-новичков, в Эсто-нии к своему удивлению обнаружили нехватку рук, создающих прибавочную стоимость.
Доселе там помнили несколько потоков миграции: бегство эстонцев в Швецию в 1944-м; жи-денький ручеек невозвращенцев на протяжении всего "русского времени" (годы советской вла-сти), отъезд немцев для воссоединения с родственниками в 70-х и, наконец, постперестроечный исход некоренных в Израиль, Россию и другие страны.
Но никогда прежде народ Эстонии не утекал из страны, демонстрируя полное отсутствие раз-ногласий по национальному признаку. А 2000-х потек, презрев как несходство менталитетов, так и рост экономических индексов по месту покидаемого жительства.
На родине остался выцветать обтрепанный лозунг "Даешь эстонскую Нокию!", сменивший вы-дохшегося предшественника - того, что звал во имя достижения независимости питаться карто-фельными очистками. Эстоноземельцы предпочли двинуть через Финский залив - туда, где Нокия и без них давно уже дадена.
Латыши и литовцы, которым не так как эстонцам повезло с языком (эстонский и финский при-надлежат к одной языковой группе) отправились в Великобританию и Ирландию. Литва, самая крупная из прибалтийских республик (3,5 млн.), по данным некоторых источников, поставила на зарубежные рынки до полумиллиона своих граждан.
Поехали не только рабочие, но и люди социально важных профессий, оголяя участки охраны здоровья и общественного порядка у себя дома. Неожиданно: возможность работать на скандинав-ских или английских стройках влияет на дефицит кадров в полиции Балтии. Точное число полис-менов, сменивших бронежилеты на оранжевые каски неизвестно, а вот медики, как правило, про-фессию не меняют, что позволяет вести их учет. За последние два года в Эстонии документы для переезда за границу оформили 527 врачей и 277 сестер. Численность населения России выше эс-тонской примерно в сто раз. Поэтому к приведенным цифрам можно пририсовывать по два нолика - с целью переведения их для наглядности в российский масштаб.
Внутриевропейская миграция рабочей силы это факт, результатом которого является дефицит рабочей силы в эстонской промышленности. Но у этого дефицита есть и другие причины. "Подо-шло время вступления в трудовую жизнь поколения 80-х, в Эстонии тогда была крайне низкая ро-ждаемость, - говорит старший научный сотрудник Института демографии доктор истории Яак Валге. - Да и сейчас в Эстонии, как и везде в Европе, негативный прирост населения. Процесс старения общества ведет к нарушению пропорций работающего и не работающего сегментов. Единственный выход из этого положения в условиях демографического спада - позже идти на пенсию".
Еще одной причиной нехватки рук Яак Валге называет искривление образовательной системы, которая поглощает практически всю молодежь, заканчивающую средние учебные заведения при том, что вступление в ЕС привело в Эстонию крупных инвесторов, и в стране появилось больше работы. "За последние 2 года я получил столько предложений, сколько не получал всю свою жизнь,- говорит он. - Все они очень интересные и денежные, но я не успеваю их реализовывать".

Мигранты наоборот
Термин "мигрант" раньше применяли к не говорящему по-эстонски и не очень лояльному к Эс-тонской республике приезжему, а сейчас это понятие перевернулось, так как 30-50 тыс. самих эс-тонцев работает за рубежом. Это 5-10% работоспособного населения страны.
Бывшая жительница Таллина Наталья Худякова, уехав из дома два года отработала на кариб-ских круизах. "Там было по-настоящему тяжело, говорит она. - Я не знала испанского, с трудом понимала английский, мне приходилось отражать мужские домогательства. Не раз я закрывалась в каюте и плакала. Но нет худа без добра - я выучила языки, приобрела опыт".
Приехав в Англию, Наталья подыскала работу в Национальной опере - официанткой в VIP-ложах. Навыки, полученные на круизах, очень пригодились. Но работа не очень ей нравилась - неспокойно, вечернее время. Она продолжала искать другое место. Им оказался банк, куда ее взя-ли на должность менеджера внутреннего ресторана. Приобретя опыт, Наталья отправилась в "са-мостоятельное плавание" - купила кофейный бар на вокзале Виктория. Частично на кредитные средства, частично на собственные. Через год она расширилась и вместо него взяла в аренду рус-ский магазинчик. В Лондоне таких несколько десятков. Есть и пара оптовых баз, торгующих "русскими" продуктами, произведенными в основном в Германии и в Литве. А потом Лондон вы-играл конкурс на проведение Олимпиады и магазинчик оказался на территории будущего стадио-на. Сейчас Наталья работает менеджером в английской торговой сети "Selfridges", о возвращении в Таллин не помышляет.
Таллинский полицейский Олег А., русский гражданин Эстонии, уехал в Англию еще до офи-циального расширения Евросоюза. Две ночи проспал на скамейке в Гайд Парке, днем обходя стройки и магазины и предлагая себя в работники: "Я есть сильный мужчина! Работать хорошо!!" Тогдашний английский не позволял ему выходить за пределы заученных фраз, сдобренных, прав-да, жестикуляцией, значительно расширяющей границы произнесенного. Работодатели пантомиму смотрели с большим удовольствием и говорили "Ноу. Сорри".
На третий день Олег по объявлению в русской газете устроился водителем грузовика. Со вре-менем, подучив язык, за 60 фунтов в неделю (3000 руб.) арендовал гаражик без света и открыл в нем собственную автомастерскую, потом расширил дело, стал устанавливать спутниковые антен-ны. "Я азартен, - говорит он, - мне нравится познавать новое. Здесь для этого все условия. Лон-дон - мой город. А вот в Таллине все было наоборот: самоощущение чужака постоянно росло. Когда работал в полиции, даже если участниками совещания были одни русские, от нас все равно требовали говорить по-эстонски. Меня бесил этот абсурд". Сейчас, четыре года спустя, Олег А. работает заместителем директора лондонского офиса русскоязычной телекомпании.
Не так благополучно сложилась заграничная жизнь у Артура ("Давай без фамилий, окей?"), ра-бочего упаковочной фабрики в Висбиче. В 90-х годах он был процветающим бизнесменом у себя в Латвии, но, разорившись, подался на заработки в Англию. "Я в школе учил немецкий. Правда, уже позабыл, - Артуру недавно исполнилось 52. - Мне попалось объявление о найме, вот и поехал".
Агентством по трудоустройству оказались два брата литовца. Один имел бизнес в Лондоне, другой в провинции. Артуру обещали, что встретят.
"Я позвонил из аэропорта. "Ну, - говорю одному из братьев, - встречай, я приехал". А он мне: "Садись на метро и дуй на такую-то станцию". Я ему: "Я сам не могу". Он: "Ну, тогда и живи там". И трубку положил. Это был шок. С английским у меня нихт ферштеен, в Лондоне я первый раз (до него из аэропорта, между прочим, ещё и добраться надо), как разобраться в чертовом метро - во-обще ума не мог приложить. А вокруг все бегут, торопятся, все разноцветные, запахи какие-то не наши. Вот бы, думаю, проснуться дома в постели. Не знаю уж как, наверное от безнадеги - на ка-ком-то автопилоте меня выстрелило прямо в нужное место".
Артур за несколько лет жизни в Англии так и не осилил язык, живет в съемной комнате, денег не накопил (оплачивал учебу дочери), но оставаться в Англии не намерен, засобирался домой. "Я раньше испытывал неловкость от мысли устроиться в Риге на фабрику или стройку. Теперь смогу, психологически уже отвык от того, что был бизнесменом. И зарплаты дома, говорят, выросли".
В планах Артура напоследок "кинуть" английские банки - "сделать маленький фрод" (т.е. мо-шенничество) - набрать кредитов тысяч на 10 (полмиллиона рублей) и уехать.
"А что, - улыбается он хитрой улыбкой крестьянина, додумавшегося отсыпать за пазуху не-множко помещичьего зерна, - дома фуру в лизинг возьму, буду грузы в Россию возить". Уворо-ванных денег - Артур узнавал - хватит на то, чтобы оплатить первый взнос за машину.
Молодая эстонка Кристина Мяндло, еще недавно отпускавшая бензин в английском городке с аппетитным названием Сэндвич, вторит Артуру: "Сейчас и в Таллине не трудно найти работу, много вакансий. Работодатель стал внимателен к персоналу, зарплаты растут. И хотя до загранич-ных им еще далеко, разница уже не такая значительная. Кто уехал, тот уехал, но этот поток вот-вот остановится". С мужем и родившимся в Англии сыном Кристина в феврале вернулась домой.
Вся надежда на "Армию спасения"
Зарплаты в Евросоюзе демонстрируют тенденции на выравнивание, работодатели стран-новичков вынуждены их поднимать - за дело взялся закон сообщающихся сосудов. По данным Евростата номинальные затраты на рабочую силу за последний год (по состоянию на III квартал) в ЕС в целом выросли на 2,6%, тогда как в Прибалтике они росли гораздо быстрее: в Латвии этот показатель составил 23,6%, в Литве - 20, в Эстонии - 17. На этот год прогнозируется тот же уро-вень темпов. Мотивы, служащие причиной выезда за границу, постепенно теряют свою привлека-тельность.
Нет, на снующие почти с частотой подмосковных трудяг-электричек пятничные паромы Хель-синки - Таллин и на обратные вечером в воскресенье по-прежнему не достать билетов. Все палу-бы забиты эстонцами-гастарбайтерами: хмельными и шумными - возвращающимися домой на уи-кенд, а через день - мрачно сосредоточенными, плывущими через залив на работу. В Лондоне по-прежнему выходят литовские газеты, работают литовские детские садики, а "русские" магазины бойко торгуют сосисками и творожками, доставленными из Вильнюса.
Предприниматели Балтии серьезно обеспокоены таким положением. Население стареет, уезжа-ет, размножается неохотно. Отовсюду слышны жалобы на нехватку рабочих. "Наиболее острый дефицит ощущается в промышленности, строительстве, медицине", - сетует руководитель "Эс-тонского союза работодателей" Тармо Криис. Под угрозой оказалось выполнение контрактов. Планы о расширении производств положены под сукно. "Не имея достаточного количества рабо-чих, мы не можем заключать контракты, какими бы выгодными они не казались, - говорит Хей-нарт Пухким, директор по персоналу транснационального "Балтийского судоремонтного завода". - Нам уже приходилось отказываться от срочных заказов на ремонт судов, поскольку оперативное привлечение квалифицированного персонала из-за рубежа невозможно"
Принять на работу иностранных работников, согласно данным Департамента трудового рынка, хотели бы 14 процентов работодателей, но мешает ежегодная общегосударственная квота в 675 человек - анахронизм, как считают предприниматели. Работа в обход миграционного закона в Эс-тонии не практикуется - нелегалы, конечно, есть, но количество их не столь велико, чтобы явле-ние достигло ранга проблемы.
Хейнарт Пухким так обрисовал ситуацию на судоремонтном заводе: "У нас по временным пер-сональным разрешениям работает около двухсот корабелов из России и с Украины, но потреб-ность покрыта не полностью. При планировании деятельности мы вынуждены учитывать сдержи-вающие факторы. Излишний бюрократизм миграционных процедур мешает оперативности най-ма".
Что до оплаты труда мигрантов, то такого рода дискриминации, по его словам, на предпри-ятии не существует, скорее наоборот: "В среднем своим работникам мы платим 10 000 крон (22 000 руб), квалифицированным рабочим, конечно больше, а их коллегам-иностранцам еще больше. Мы на общем рынке труда и должны ориентироваться на то, сколько получают в Скандинавии и Германии и лишь во вторую очередь на внутриэстонский уровень зарплат".
Маргус Уудам, руководитель структурного подразделения госпредприятия "Ээсти Энергия" заявил недавно на страницах эстонской печати о желании пригласить 150 линейных электриков из Беларуси и Украины. Вербовка работников в Латвии, Литве и Польше, где зарплаты электриков выше, вызвала бы необходимость пересмотра уровня эстонских зарплат.
Всего в ближайшие годы по словам руководителя "Эстонского союза работодателей" потребу-ются более 100 000 новых работников (не забываете умножать на 100?) Это едва ли не десятая часть населения страны.
"Такова прогнозируемая потребность на ближайшие пять лет, - поясняет он. - Часть будет восполнена за счет внутренних ресурсов. Сейчас в Эстонии работает около 2 тыс. гастарбайтеров по временным разрешениям, помимо этого мы ежегодно будем нуждаться в 3-5 тыс. рабочих, за-вербованных за пределами ЕС. Поскольку система до предела бюрократизирована, мы требуем от политиков разработки упрощенного порядка. Посмотрим, что принесут мартовские выборы в пар-ламент. Если для рабочих из третьих стран границы не будут открыты, экономический рост на-верняка замедлится".
"Экономика для общества, а не общество для экономики, - возражает Яак Валге. - Работодате-лям, конечно, лучше, когда у них за дверью стоит очередь - можно меньше платить. Но они не думают, что будет через 10 лет. Я как демограф понимаю политиков. Широкая иммиграция реша-ет проблемы рабочей силы только в этом году и для определенного предпринимателя. Безработица среди турок, пришедших когда-то в Германию, чтобы заполнить дешевые рабочие места, гораздо выше, чем в среде коренного населения, вынужденного везти на себе груз социального обеспече-ния".
Противники либерализации миграционной политики утверждают, что растущей экономике требуются все новые работники - суть новые потребители - растущее число которых, в свою оче-редь, подстегивает необходимость развития экономики. Замкнутый круг. На требования работода-телей импортировать рабочую силу политики указывают на необходимость поиска альтернатив.
Каких же? Недавние предвыборные платформы всех партий в вопросах миграции были крайне туманными и осторожными. Проблема нехватки рабсилы не обходится стороной, но и конкретики вы там бы не встретили. Никто не говорил о том, кому, на каком основании и на какой срок давать разрешение на въезд. Зато очень часто встречалось выражение «наукоемкая экономика» (помните эстонскую Нокию?). Партии как бы сходятся во мнении, что статус государства с дешевой рабси-лой Эстонии не к лицу. Среди других предложений немало экзотики: использование возможности дистанционного труда и неполного рабочего дня, улучшение демографической ситуации, подго-товка собственных кадров (после выполнения предыдущего пункта, надо думать). Кроме того, Минюст в прошлом году объявил о масштабном освобождении тюрем, что позволит мобилизовать на праведный труд тысячу-другую бывших зэ/ка.
Если коротко, годятся любые варианты, а уж если кого-то ввозить, то непременно самой высо-кой квалификации и, разумеется, не с Востока, а если и с Востока, то в крайне ограниченном ко-личестве, но лучше все-таки не ввозить. Голос доктора истории Яака Валге полон сарказма: "По-литики неконкретны, так как боятся избирателя, особенно перед выборами. Что они лично дума-ют, черт его знает".
Пока работодатели упрямо талдычат о потребности в сварщиках, корабельщиках, строителях и электриках, заставляя политиков топать туфелькой и бледнеть, международная "Армия спасения", высадилась десантом в Таллине и, взвесив предлагаемые обстоятельства, предложила свой путь. Она заявила о намерении повысить самооценку эстонских бездомных. В рамках пилотной про-граммы "Back to Work" армейцы будут их мыть, кормить и в течение 12 месяцев прививать надеж-ду на светлое будущее, побуждая тем самым вернуться на рынок труда. Четырех пилотов уже от-ловили.

Tags: Статьи

Олег Москвин
Москва-Таллин

По части известности и эмоциональной близости русскому сердцу Бронзовый сол-дат архитектора Арнольда Аласа и скульптора Энна Рооса ( модель – демобилизо-ванный сержант Велло Раянгу, награжденный в войну двумя орденами Красного Зна-мени и медалью) сегодня вне конкуренции.

Лет 30 назад, проводя лето у бабушки в подмосковном Ликино-Дулёво – городке, об-разовавшемся в результате слияния двух населенных пунктов, автор отправился в булоч-ную, и по пути схлопотал в нос. Удару предшествовал не совсем ясный неместному уху вопрос. Один из трех мальчиков, вышедших из кустов, коротко спросил: "Дулево?". Ав-тор, смешавшись, кивнул, в результате чего был вынужден, зажав нос, вернуться домой. Позже выяснилось, что правильный ответ – "Ликино", т.к. исторически Дулёво начинает-ся за улицей Юбилейной, а бабушка жила не доходя двух домов до нее. Тепловой удар, расквасивший нос, старушку встревожил, тем более, что солнце впоследствии взяло за правило вести себя всё активней – внук сошелся с мальчиками из кустов и вместе они пристрастились делать набеги на территории по ту сторону Юбилейной.
В сентябре драки продолжились уже дома, в Таллине. Теперь, конечно, с эстонцами. Впрочем, не было под рукой эстонцев – дрались с любыми инакими, хотя бы и с русски-ми, например, с детдомовцами или с пацанами из другого района – из коплинских рабочих трущоб. Дрались, в частности, за право сидеть на крытой эстакаде кинотеатра. Были в районе местечки и поинтересней, но это конкретное – прямо напротив остановки – безо-говорочно признавалось стратегически важным и потому являлось как бы символом пре-восходства. Кто обладал им, тот самый-самый.
В те времена оккупантами нас тоже иногда называли, но не громко, не с правительст-венных трибун. У Бронзового солдата тогда горел Вечный огонь, в почетном карауле стояли и русские, и эстонцы. Как знать, не было ли среди них пионера Андруса Антсипа, который, впоследствии, пройдя путь до инструктора тартуского горкома компартии, мо-лодой и перспективный, наверняка, и речи к Дню Победы готовил, и к светлому будущему призывал. Впрочем, и на самой верхней ступени карьерной лестницы, на посту премьер-министра страны, Андрус Ансип не изменяет себе – он по прежнему чтит память павших и не совершенно не переносит лжи.
"Мы уважаем все народы, их историю, всех павших. Мы не приемлем грабежи, наси-лие и распространение ложной информации. Таково наше государство", – слова из обра-щения, сделанного им после двух ночей уличных беспорядков, спровоцированных нача-лом демонтажа памятника.
"Людям обидно, – вводит меня в курс таллинский таксист Индрек, на его личной таб-личке эстонская фамилия, – Ансип обещал не торопясь проводить раскопки, солдата пока не трогать, потом отдать воинские почести. А сам на другой день его тентом накрыл, же-лезный забор поставил, полиции нагнал, и стал людей газом травить. Типа, они оцепление прорывали. Не было никаких прорывов, все вранье. Раньше я в полиции работал, заезжал сегодня к ребятам, они рассказывали, что не из-за народа беспорядки начались".
Повернувшись на секунду ко мне, таксист улыбнулся: "Да ты не смотри на мою фами-лию. Отец эстонец, мать русская, мы с сестрой тоже разных национальностей получились – она эстонскую школу закончила, я русскую. Честное слово, я лично троих полицейских знаю, кто отказался в разгонах участвовать и ксиву за это на стол положил. Интервью? Сейчас позвоню". Такси ехало вдоль разбитых витрин, искореженных остановок и испи-санных стен. "Не хотят с журналистами говорить. За пенсию боятся, – закончив телефон-ные переговоры, сообщил Индрек, – мою фамилию тоже не называй, а то мало ли… К нам каждую неделю, особенно по пятницам, инспекторы языкового департамента подсажива-ются, русских таксистов пачками лицензий лишают. Я, конечно, знаю эстонский, но не так хорошо как сестра". "А как дома, – поинтересовался я, – нет ли гражданской войны?" "Да нет, мой отец не наци, иначе бы на матери не женился. С сестрой иногда спорим, мы в школе по разным учебникам историю изучали, – Индрек хохотнул, – но резиновыми пу-лями друг в друга не стреляем, ага. Компромиссы находим".
И то правда, сегодня о пакте Молотова-Риббентропа знают все, но позиции выстраи-ваются исходя из школьных уроков истории. Российские политики гневно заявляют о по-прании Таллином святынь, и они по своему правы, но забывают простую истину – что русскому свято, то эстонцу капут. "Одна группа бандитов – нацистов – была изгнана дру-гой шайкой – советскими войсками", – так эстонский президент Ильвес, который никогда не учился по советским учебникам, озвучил позицию многих восточных европейцев, в чьих странах советский воин-освободитель задержался без малого на полвека. Отвечая на вопросы русских слушателей БиБиСи, он продолжил мысль: "Я не могу больше симпати-зировать тем или другим, поскольку у эстонцев не было выбора. Когда Эстония была ок-купирована, именно оккупирована Советским Союзом, люди определенного возраста бы-ли мобилизованы в Красную армию. Когда Эстонию оккупировали нацисты, они в свою очередь тоже провели мобилизацию эстонцев. У эстонцев просто не было выбора. Мой отец был очень смышленым подростком и, так сказать, "перепрыгнул" два класса. Когда он закончил школу, он был на два года моложе, чем все остальные ученики в его классе. И весь класс, кроме моего отца, который не подходил по возрасту, был призван в Красную армию. Что, они сами для себя это выбрали? Конечно, нет. А что случилось с эстонцами, когда пришли немцы? Могли ли они выбирать, что делать? Нет. Выбора никакого не бы-ло. Это был не супермаркет, куда можно было придти и выбрать режим. Так как же я могу сказать, кому я больше симпатизирую? Эстонцев заставили присоединиться к обоим этим преступным режимам".
С этим, если быть честным перед собой, особенно не поспоришь. Как не поспоришь и с тем, что советский народ спас человечество от фашизма. Две точки зрения, отражающие две разные правды. Но ни Эстония, ни Россия не желают слушать друг друга так, как это делают в семье Индрека. Возможно потому, что, говоря об одном, подразумевают другое.
Председатель правления Союза обществ российских соотечественников Эстонии (СОРСЭ) Сергей Сергеев так прокомментировал ситуацию "Огоньку": "15 лет в Эстонии душили все русское, нас превращали в людей второго сорта: сначала лишили гражданства и политических прав, потом, задавив непомерными языковыми требованиями, стали увольнять с работы. Зачем, например, учителю математики, преподающему в русской школе, эстонский язык, да еще высшая категория?! Все эти обиды копились годами. Цве-ты к памятнику несли не только ветераны, но и молодежь, потому что он был чем-то вро-де отдушины. Победа в войне – единственный предмет гордости, оставленный местным русским. Это не просто памятник, это последний символ. Согласиться с его демонтажем, значит согласиться с той политикой, которой проводят в отношении нас".
12 профессоров эстонских университетов, обеспокоенные расколом в обществе и при-обретением Эстонией негативного международного имиджа обратились к правительству Ансипа с открытым письмом, указывая на то, что демонтаж памятника не устранит внут-реннего противоречия в обществе и не восстановит историческую справедливость. Про-фессора предложили свою помощь для взвешенного разрешения конфликта.
"Нельзя сказать, что в обществе не велись дискуссии, – возражает профессорам в ин-тервью "Огоньку" доктор истории Яак Валге, – особенно острыми они стали после демон-тажа пямятника в Лихула (в эстонском городе Пярну, а позже в местечке Лихула дважды предпринимались попытки установить памятник погибшим эстонцам с барельефным изображением солдата в эсэсовской форме. При демонтаже последнего эстонская поли-ция применила спецсредства против его защитников – О.М.). Мой отец, например, был призван в немецкую армию в 16 лет. Он использовал этот факт для претворения в жизнь идеи освобождения Эстонии от советской оккупации. Убрав в Лихула памятник, таких как я лишили возможности почитать память наших отцов. После этого какой-либо компро-мисс, в том числе сооружение общего мемориала всем погибшим, стал невозможен. Люди ощутили несправедливость – нашим погибшим нельзя ставить памятники, а чужим мож-но!"
"Компромисс? – вслед за Валге вопрошает председатель СОРСЭ Сергеев. – С эстон-ской стороны не предлагался. А мы создавали переговорные группы. Наше требование было таким – оставить Бронзового солдата на месте. Но Ансип стал заложником своих предвыборных обещаний снести памятник, на этом он и поднялся, набрав небывалое ко-личество голосов. Россия сделала ряд заявлений о разрыве экономических отношений с Эстонией. Если за этим последуют реальные шаги, т.е. перенаправление транзитных пото-ков, то эстонский бюджет недополучит огромные средства и нынешнее правительство вынуждено будет уйти в отставку".
На фоне "острых общественных дискуссий" и активности "переговорных групп" ар-хеологи приступили к эксгумации. Для совершения экуменического богослужения яви-лись два пастора-эстонца – от православной церкви Константинопольского патриархата и от лютеранской. Митрополит Таллинский и всея Эстонии Корнилий, представляющий Московский патриархат, состоящий, как известно в бескомпромиссном расколе с колле-гами из параллельных структур, от совершения молебна за упокоение душ захороненных отказался: "С православной точки зрения перезахоронение останков умерших не возбра-няется, но в настоящее время такая акция несвоевременна, поскольку вызывает накал страстей, озлобления и вражды и может привести к непредсказуемым последствиям". А для того, чтобы изгнать все сомнения на сей щекотливый счет, уже после богослужения церковь еще раз заявила: " Эстонская Православная Церковь Московского Патриархата (ЭПЦ МП) сообщает, что ни один из представителей духовенства ЭПЦ МП не совершал богослужений перед началом раскопок на месте расположения монумента советским вои-нам на Тынисмяги в Таллине".
Возможно, Московской церкви суждено теперь стать новым символом.
"История Эстонии изобилует примерами сноса памятников, – дает справку доктор ис-тории Валге. – В двадцатых годах прошлого века правительство распорядилось демонти-ровать памятник Петру I – как чуждый истории страны. В 1940 году, после того, как СССР присоединил к себе Эстонию, советская власть демонтировала все памятники, уста-новленные в годы независимости. Школьники, протестовавшие против уничтожения тал-линского монумента в честь павших в Освободительной войне (война 1918-1920 гг за об-ретение независимости от России) были отправлены в Сибирь. Досталось и временному предшественнику Бронзового солдата – в 1946г фанерное надгробие взорвали самодель-ной бомбой две эстонские школьницы, девочки 14-ти и 15-ти лет. Результат – 10 лет ис-правительных лагерей. Такая же закономерность отслеживается, между прочим, и в Рос-сии. Сначала сносились памятники царям, потом Сталину, затем Ленину и соратникам. Совсем недавно какая-то история с переносом могилы погибших летчиков произошла у вас в Химках".
Председатель оппозиционной Центристской партии Эстонии и мэр Таллинна Эдгар Сависаар на странице своего веб-дневника написал: "Если не хватает разума, действуют силой… Вопрос не только в вандализме, как пытается представить это масс-медиа, маро-деры найдутся в любой стране. Проблема в тех честных и добропорядочных, занятый сво-ей работой русских людях, которые были лояльны к Эстонскому государству и серьезно верили в наши разговоры об интеграции. В их душе произошел принципиальный перелом. Интеграция претерпела удар, который не исправить".
Теперь, если в Эстонии найдутся ответственные перед будущим люди, действительно озабоченные построением единого и справедливого общества, то им придется начинать все сначала, придется сплачивать людей, опирающихся на зыбкое представление о таком разном прошлом. Впрочем, определением собственного идентитета озабочены не только в Эстонии. На встрече министров образования стран ЕС недавно обсуждалась возмож-ность создания общего для всего Евросоюза учебника истории, который поможет сбли-зить разные взгляды на прошлое. Такая попытка уже предпринималась на заре объедине-ния Европы, но она не увенчалась успехом – каждый из ученых мужей описывал историю, пропуская ее через опыт своего государства.
Министр образования Германии Аннетт Скаван – автор инциативы – сообщила об одобрении плана многими членами ЕС. Но не всеми – Голландия и Польша выступили с возражениями.

Tags: Статьи

9 сентября в 19.30 Тартуский центр спасения принял экстренный вызов: на пустыре возле улицы Туру обнаружены две десятилетние девочки, лежащие на земле без сознания.
Место, прямо скажем, зловещее: окраина города, с одной стороны свалка промышленных отходов, с другой тюремный забор, впереди  топкая пойма реки Эмайыги. До ближайшего микрорайона не менее километра. Как девочки там оказались, а главное, что с ними случилось  первые два вопроса, которые приходят на ум.
Диспетчер службы спасения сообщила газете, что дети с признаками острого пищевого отравления были отправлены в Марьямыйзаскую больницу. Как впоследствии стало известно, откачать одну из девочек удалось довольно-таки быстро, а за жизнь другой пришлось побороться. К утру, по заверениям врачей, состояние маленьких пациенток было удовлетворительным. Для последующего наблюдения их передали в детскую больницу.
Заведующий отделением в Марьямыйза Аго Кыргвее рассказал:
"Девочки отравились ядовитыми ягодами. Какими именно, я сказать не могу, поскольку тесты на предполагаемые химические соединения не дали положительных результатов.
 По словам очевидцев, девочки были странным образом измазаны ягодным соком. В чем причина? Могли ягоды обладать дурманящими свойствами?
Не исключено. Многие растения обладают наркотическими качествами. Но, хотя, как говорится, на войне и в любви возможно всякое, я лично не думаю, что девочки употребили ягоды умышленно. Причина, по всей видимости, в незнании и любопытстве.
 Часты ли подобные случаи и что следует предпринимать до приезда врача?
Пищевые отравления  диагноз распространенный, но чтобы причиной его послужило употребление ядовитых ягод, такое случается редко. В Эстонии, между тем, опасные растения представлены широко. Это, например, вороний глаз, белладонна, волчьи ягоды, бузина. Детям с самого раннего возраста надо внушать  незнакомые ягоды есть нельзя. Результат может быть крайне печальным. В данном случае девочкам повезло, их вовремя обнаружили. При пищевом отравлении необходимо сразу вызвать врача. Если больной в сознании, в качестве первой помощи можно посоветовать очищение и промывку желудка.
 Когда девочек выпишут?
В самое ближайшее время, их здоровье сейчас вне опасности".
Родителям, как выяснилось, девочки рассказали, что в 12.00 в школе был спортивный день, после чего они отправились гулять по паркам (километрах в четырех от того пустыря, где их обнаружили вечером). Ягоды одного из кустарников они приняли за аронию, стали есть. Что произошло после этого  не помнят. Как оказались на пустыре, и куда подевались их мобильные телефоны  не знают.
Следов насилия при осмотре детей не обнаружено, но полиция, тем не менее, возбудила уголовное дело и расследует это странное происшествие.
Ну, что ж, хорошо то, что хорошо кончается.
Однако, дело имеет свою предысторию. Окончится всё могло гораздо плачевнее, не окажись вечером неподалеку от пустыря людей, группы расконвоированных заключенных. После работы в городской прачечной они возвращались в тюрьму. Именно благодаря им девочки и были "вовремя" обнаружены.
Рассказывает Олег Адамчук (бывший полицейский, осужден за непредумышленное убийство, совершенное при задержании нарушителя):
"Мы возвращались в тюрьму установленным маршрутом и увидели, как на пустырь свернула легковая машина. Я удивился  нечего там делать, сразу за свалкой начинается заболоченный берег. Машина крутнулась и, не останавливаясь, уехала. За рулем была женщина. Уже смеркалось, я стал приглядываться: что же привлекло внимание водителя? Показалось, будто бы это лежащее тело. На свой страх и риск мы сошли с маршрута и обнаружили двух маленьких девочек. Они лежали без сознания. Их тела била крупная дрожь. Я проверил  глаза закатились".
Анатолий Захаров (осужден за двойное убийство, в тюрьме 14-й год):
"Было понятно, что девочки отравились. Их руки, одежда, лица и даже уши были вымазаны темно-красным соком. Человек в здравом рассудке, пусть даже ребенок, так поступать не станет. Эти ягоды, похоже, были не просто ядовитыми".
 И что вы предприняли?
О. Адамчук: "Я сказал двоим нашим, чтоб бежали а тюрьму, вызвали тюремного фельдшера, "Скорую" и полицию. Толик стал укутывать девчонок в наши куртки. Ведь вечерами прохладно, руки и ноги детей закоченели. А сам я побежал обратно к дороге, пытался остановить машину. Одной рукой я давал знак остановиться, а другой указывал в направлении лежащих тел, их же видно с дороги. Проехало пять машин, никто даже не притормозил. Шестым был автопогрузчик, он ехал медленно. Я всё объяснил водителю. Он телефона не дал, но, отъехав, позвонил сам. С этого момента до приезда "Скорой" прошло целых 23(!) минуты".
А. Захаров: " (горячится) Что тут ехать-то, в этом Тарту! Отравление это, ёлки, не шутки. Надо быстрей, а они даже мигалку не включили, никак не могли повернуть налево  встречное движение пропускали".
Такая вот вышла история. Помнится, несколько лет назад мэр города Андрус Антсип среди возражений по поводу строительства местной тюрьмы приводил и такое: по Тарту, мол, будут ходить криминальные элементы.
Уже ходят. Самые, что ни на есть.

Tags: Статьи

Для тех, кто отмечает день рождения Иисуса,
не вспоминая о нем.
И для тех, кому Пасха  это праздник
крашеных кроликов.



(размышления христианина-light)

Как-то в командировке случай свел меня с курдом по имени Мемед.
Аппетит, с каким он уписывал сало, рушил стереотипы:
«Ты мусульманин?»
Мемед обстоятельно вытер о салфетку жирные пальцы и ответил
вопросом на вопрос:
«Ты Marlboro light куришь?»
«Я некурящий»
«Так, ладно, а Coca-cola light знаешь?»
Я кивнул.
«Так вот, – он продолжил, наполняя рюмки, – я мусульманин, но light».
Дав мне несколько секунд на смакование шутки, он беззвучно засмеялся, со-трясаясь всем телом.

Заражая эфир ликованьем, голос ведущей по всей стране разносил поздравления с праздником. Приближалась «эстонская» Пасха. На календаре была пятница – Suur reede, а по-русски Страстная.
Лично я, как мне кажется, христианин, хотя, видимо, light. Атеистическое воспитание даёт о себе знать. Что такое Suur reede и почему в этот день положено веселиться – в точности я не знал.
Но в душе моей, спотыкаясь о слово «страстная», что-то смутно роптало, упиралось и праздновать не желало. Если Пасху считать днем воскрешения Христа, то, возможно, днём раньше его как раз и распяли. Какой уж тут праздник?
Догадка требовала подтверждения. Я обзвонил двух старых друзей. На вопрос о Пасхе оба ответили: один с ходу, а другого пришлось отвлекать от зайчиков и яиц наводящим вопро-сом: «Как на Пасху люди друг друга приветствуют?»
По поводу Пятницы мнения категорически разделились. Бабушка одного из друзей на-зывала пятницу «страшной», а не «страстной», поэтому на свет вышло предположение, мол, в этот день всем грешникам страшно. Допустим, в преддверии ада.
Другая версия – перед Пасхой положено безудержно веселиться, давая выход страстям.
Запутавшись окончательно, я постарался выкинуть всё это из головы и по случаю вы-ходного дня отправился по магазинам.
Под сводами разнаряженного супермаркета еле слышно бубнило радио. Передавали рекламу – расписание паромов на Сааремаа, праздничный график. Слово «праздничный» меня допекло.
Возле отдела подарков я встретил Рахиль Соломоновну, мою бывшую учительницу по русскому. Робея и смущаясь, словно троечник у доски, я спросил её о Страстной Пятнице: что это за праздник, надо ли с ним поздравлять.
«Ты позабыл, что я иудейка, – печальные глаза старой русички улыбнулись чуть уко-ризненно. – Христианское, то есть новозаветное, предание мне известно лишь в самых общих чертах. Но, судя, по тому, что я знаю, поздравлять христианина в этот день – всё равно, что сказать еврею «С праздничком!» в день памяти жертв Холокоста».
Мне стало неловко. Вернувшись домой, я скачал из интернета Новый Завет и книги по истории древнего мира, чтобы к 1 мая (день православной Пасхи в этом году) быть в курсе во-проса.
Сказать по правде, я Библии раньше никогда не читал, но к истории, описанной в Но-вом Завете, относился заранее с недоверием. Она, как известно, произошла два тысячелетия назад, поэтому меня всегда беспокоил вопрос, насколько достоверными могут быть описания столь далеко от нас отстоящих событий.
Чтение источников заняло у меня две недели. И вот два основных впечатления.
Во-первых, мне искренне жаль, что учебники, по которым училось мое поколение, были во многом урезаны и навязывали классовый подход. Во-вторых, Библии не хватает, к сожале-нию, четкости и определенности в освещении многих вопросов. Отсюда различие в толкова-нии догм, возникновение внутрихристианских течений и межконфессиональный раскол.
Структура пасхальных событий мне стала абсолютно понятна.
В пятницу Иисуса казнили. На субботу приходится Пасха, старозаветный праздник в честь спасения евреев из египетского плена (17 век до р.Х.) А в воскресенье казненный воскрес. Из-за применения различных календарей христиане запада и востока отмечают эти даты в раз-ное время.
Но самое главное, не оправдались мои опасения о возможности искажений из-за давно-сти лет. Кто-то наверняка, снисходительно улыбнётся сделанному мной открытию – двадцать веков, оказалось, не такой уж и срок для истории.
Годы жизни Христа пришлись на эпоху с развитой письменностью, литературные па-мятники подробно описывают и культурную, и политическую обстановку тех времен.
Современные ученые-историки с уверенностью оперируют данными и о гораздо более ранних событиях, чем те, что описаны в Евангелиях.
Македонский, к примеру, блистал своими воинскими успехами тремя веками раньше, но маршруты его походов нам известны в мельчайших подробностях. Конфуций составил и зафиксировал свою философскую доктрину за 500 лет до рождества Христова, а Гомер сложил «Одиссею» и «Илиаду» – и вовсе за 8 веков до того.
Как видно, нет оснований считать людей, живших в одно время с Христом, неспособ-ными зафиксировать современные им события.
Новозаветная история имеет два аспекта. Исторический и религиозный. Хотя, строго говоря, оба они тесно переплетаются, ведь и четыре библейских Евангелия – ни что иное, как разновидность исторических источников, поскольку являются свидетельствами живших одно-временно с Иисусом людей – налогового инспектора Матфея, рыбака Иоанна, переводчика Марка и медицинского работника Луки. Они записали то, чему стали очевидцами.
Суть миссии Христа, как я её понял (да простят меня более сведущие), состоит в том, чтобы в очередной раз обозначить человечеству, постоянно сбивающемуся с пути, нравствен-ные ориентиры, повернуть его к Богу. К тому же, поскольку мы, люди, погрязли в грехах, для нашего спасения и блага требовалось очищение от этих грехов.
Как известно, потомки Адама и Евы надежд Творца не оправдали. Сохранив образцы генофонда (каждой твари по паре, а также праведника Ноя с семьей), Бог смыл остальное все-мирным потопом. Впредь Он обещал выбирать менее радикальные методы.
Но последующие поколения, несмотря на проявленные старания избранных Им правед-ников (Авраама, Моисея и др.), тоже не смогли избежать влияния Сатаны, мало-помалу инфи-цировавшего каждого человека бациллой греха. По правилам очищения, провозглашенным са-мим же Создателем, только чистая жертва может спасти от греха. Но где её взять? Сатана лико-вал, ему мерещилась победа над Богом в битве за души людские.
Тогда Бог привел в действие гениальный, как и все простое, план спасения. Он сам явился на землю в человечьем обличье, оставаясь при этом и Богом-Отцом, и Святым Духом. Чистый сей Сын Человеческий был должен взять на себя грехи всех людей (прошлые и буду-щие – достаточно грешнику в это поверить) и искупить их собственной смертью и муками на кресте. Так написано в Библии.
Теперь перейдем к историческим, или мирским, источникам.
Расположенная на восточном побережье Средиземного моря, земля иудеев лежала на оживленном перекрестке торговых путей между севером Африки (Египет) и южно-европейскими и ближне-азиатскими империями. Империи, от одного века к другому, зарожда-лись, расцветали и рассыпались в прах, уступая место новым образованиям. Соединяющие их пути периодически из торговых превращались в военные. Конницы, караваны, боевые слоны, колесницы, колонны солдат – всё это непрерывно двигалось через иудейские земли туда и об-ратно; при этом ревело, кричало, звенело мечами, рубило, кололо и жгло. Города евреев горели, мужчины гибли в боях, женщины с детьми отправлялись в полон, то на юг, то на север. В годы затишья между походами грозных империй иудеям приходилось выяснять отношения и с род-ней по многочисленной семитской семье – с племенами тех, кого теперь называют арабами.
В своё время, сменив господствовавшую на Средиземноморье Грецию, возникла и на-лилась мощью Великая Римская империя. Оккупировав гигантские территории, лежащие во-круг, римляне, само собой разумеется, не оставили без внимания и Ближний Восток. Евреи в который раз оказались под гнетом поработителей.
В обществе зрела мечта о Мессии, избавителе от страданий, посланном реализовать обещание, данное Богом отцу нации Аврааму об особом месте евреев среди других народов. На фоне этих ожиданий появление человека, умеющего зажечь сердца и повести за собой, объ-ективно воспринималось как знак наступления новой эры.
Летописи тех времен упоминают о плотнике, смущавшем народ своими речами и дея-ниями (Новый Завет рассказывает о творимых Иисусом чудесах более подробно).
Оккупационные власти (во главе с Понтием Пилатом, римским губернатором в Иудее) и местная администрация, до некоторой степени лояльная Риму (первосвященники, законники и старейшины), были не на шутку встревожены. Первые – перспективой раскола общества и угрозой хрупкой стабильности во вверенном регионе, а вторые – покушением на религиозные вековые традиции, на свою власть и авторитет.
В ночь с четверга в жилищах многих евреев допоздна горел свет. Жители Иудеи гото-вились к Пасхе. Спецподразделения оккупационных войск не чинили препятствий отправле-нию религиозного праздника, стремясь избегать нежелательных напряжений.
Вместе с дюжиной своих учеников Иисус отужинал в одном из иерусалимских домов, после чего был схвачен силовиками первосвященников. В деле его опознания преуспел один из учеников, апостол-предатель Иуда, продавшийся местным властям за 30 серебряных монет.
После полуночи началась та самая пятница, которую принято называть «страстной» или «страшной».
Понимание Божьего замысла не избавляло Сына Его от страданий. Наоборот, мучения должны были ощущаться Им реально, точно так же, как и любым смертным.
Было ли страшно Иисусу? Разумеется, было. Душа его «скорбела смертельно». «Дух силен, а плоть слаба» – слова произнесенные им в эту ночь. Зная о скором аресте, он трижды молился, прося Отца отвести от него чашу страданий, если это возможно.
Ангелу приходилось его укреплять.
Спецотряд окружает апостолов. Предательский поцелуй указал на Учителя. Иисуса хва-тают. Кто-то из апостолов бросается на защиту. Орудуя с ловкостью острым мечом, он, сража-ясь, отсекает ухо одному из солдат. Но Иисус останавливает схватку – «Писание должно ис-полниться», приживляет ухо солдату и отдает себя грешникам на судилище.
Всю ночь Иисуса допрашивают, перевозят с место на место. Его оговаривают, над ним издеваются, бьют, унижают, плюют, глумясь, прямо в лицо. Первосвященникам этого недоста-точно. В их планах убийство Иисуса, но смертная казнь вне их юрисдикции, урезанной Римом. Они обращаются к императорскому наместнику и Понтий Пилат, скрепя сердце, дает разреше-ние на казнь, велев перед этим приговоренного, как водилось в те времена, бичевать.
Римские легионеры, выращенные на зрелищах жестоких гладиаторских схваток, не имели понятия о гуманизме и человеколюбии. Люди, чьё кровавое ремесло заключалось в по-давлении мятежей и восстаний, не ведали жалости. Застоявшиеся каратели обрадовались воз-можности поразвлечься, выместить на смутьяне всю злобу, накопившуюся за время службы во враждебном окружении на чужбине.
Библия не описывает подробностей бичевания. Но другие источники дают представле-ние об оснащении римских экзекуторов той поры. Помимо розог и палок тогда широко приме-нялись плети с тяжелыми грузами из свинца, а также – варварское приспособление – облег-ченные кистени, все сплошь усеянные заостренными шипами и крючьями, рвущими в клочья мышечные волокна истязаемых. Время от времени орудия наказания окунали в сосуд, запол-ненный уксусом. Порвав и отбив спину несчастного, его переворачивали животом кверху, и всё начиналось сначала.
Закончив избиение, солдаты со смехом поставили на ноги кровоточащего Иисуса, дав в руки тростниковую палку, чтоб он мог на нее опираться. Уже расцвело. Командир поторапли-вал, пора идти на Голгофу. Но взбесившихся от крови солдат невозможно было унять. Кто-то из них предложил короновать «царя иудеев» терновым венцом.
Терновник в наших краях не растет, но мне как-то на юге друзья показали это растение: шипы острые, твердые и гораздо длиннее, чем те, которыми усеяна колючая проволока.
Набросив на плечи Иисусу пурпурную накидку и напялив терновый венец, солдаты стали кричать «Приветствуем тебя, Царь Иудейский!», издеваясь, становились на колени и де-лали вид, что поклоняются ему. Вдоволь натешившись, они ударами палки вбили венец ему в голову, и повели на распятье.
Согласно заведенному порядку, приговоренный должен был сам тащить свой крест на лобное место. Но Иисус, избитый, по-видимому, до трещин в костях, с оплывшим от ударов лицом, больше похожий на кровоточащий кусок мяса, чем на человека, едва мог передвигаться. Плоть его уже не реагировала на новые удары.
Римляне вынуждены были отступить от правил и взвалили крест на спину подвернув-шемуся под руку местному жителю Симону.
В девятом часу утра огромные кованые гвозди пробили руки и ноги Иисуса. Крест, к которому он был приколочен, подняли и врыли в землю. Под лучами немилосердно палящего солнца, истекающий кровью, снедаемый жаждой, осыпаемый градом насмешек, преданный трясущимися от страха учениками, не имея сил изменить положение тела, рвущегося под тяже-стью собственного веса, Иисус умирал на кресте.
В четвертом часу пополудни, не в силах больше терпеть, он дважды вскричал «Элú, элú, ламá савахфанú!» (Боже мой, Боже мой, почему ты покинул меня!» и испустил дух.

«С праздничком! – неслось из радиоприемника моего автомобиля в пятницу 25 марта, почти две тысячи лет спустя. – Сегодня SUUR REEDE! Западные христиане в этот день начи-нают пасхальное веселье».

Tags: Статьи

В Таллине закончился очередной гей-парад, воплощение и торжество свободы самовыра-жения, и я, непримиримый противник всякой неволи, вдруг осознал: мое естество противится та-кому триумфу. На ум полезли слова полузабытого Михаила Сергеевича о том, что демократия  это не вседозволенность.
Самое время задуматься о толерантности. Не решаясь говорить от имени многих, я счел нужным прежде разобраться в себе. Для начала, чтоб стало ясно, в какую сторону надлежит делать поправку на субъективность нижеследующих рассуждений, следует пояснить  я не гей, а моё личное отношение к этому явлению за последние годы трансформировалось от брезгливости к равнодушию.
Что же тревожит мою безмятежную душу?
Демографические соображения я отмел сразу. Ежедневный прирост на планете и без со-участия геев равен 70 тысячам человек. Притом нецветная часть населения наоборот уменьшается  в одной только России на миллион в год. Исследователи утверждают, что процентное количест-во лиц с нетрадиционной сексуальной ориентацией не зависит от цвета кожи. Значит, белые не хотят размножаться в принципе, гетеросексуалы в том числе.
Может, виной моему внутреннему дискомфорту поруганное религиозное чувство?
Я причисляю себя к православным, не столько по вере, сколько по традициям и по культу-ре, а православная церковь, как и весь христианский мир, чтит Библию. Старый Завет (первая часть Библии), включает в себя Пятикнижие (иудаистская Тора). Эта книга однозначно осуждает гомосексуальные связи. Девятнадцатая глава "Бытия" рассказывает вот о чем.
Прознав о том, что население городов Содом и Гоморра (название давно стало нарица-тельным) погрязло в грехе, Бог решил выжечь зло. На разведку, с целью выявления и спасения невиновных, были посланы два ангела в человеческом обличье. В одном из домов они обнаружили семейство праведника по имени Лот. Ангелы предложили семейству эвакуироваться из города, но в этот момент дом обступила толпа местных геев.
В Библии слово "гей" не употребляется, но я не ошибся, поскольку речь в этом месте Пи-сания не идет о гетеросексуалах. Вот доказательство (стих 5): "Они стали кричать: " Где те двое мужчин, что пришли к тебе вечером? Выведи их к нам, чтоб мы познали их!"
"Познать"  термин, употребляемый именно в сексуальном смысле. Этому есть много примеров в тексте, но самый близкий  в ответе Лота, высказанном этим мужчинам: "Братья, у меня есть две дочери, не знавшие мужчин. Лучше я их вам отдам. Делайте с ними что хотите, но только не причиняйте зла моим гостям".
Не допустив надругательства, Бог вывел семейство Лота и сжег развратные города  до по-следнего человека. Но и с женой Лота Бог тоже расправился. Он превратил ее в соляной столб только за то, что она оглянулась на горящие дома, чего ей было делать строго не велено. Мне трудно понять логику Бога.
Короче, вяжите меня православные, но библейский пример, лично во мне ненависти к геям не воспаляет. Я ведь предупреждал, что я не заядлый христианин. Так что религия здесь не при-чем.

Следующая версия. Я ксенофоб.
Слово образовано от греческих "ксенос", что значит "чужой" и "фобос"  боязнь. Всё не-привычное, новое должно вызывать во мне отвращение и злобу. Гей-парад, например, и мужики в бабских одеждах (почему, кстати, в бабских?  геев, если уж на то пошло, должна возбуждать и женщина, одетая по-мужски). А вот Интернет, дигитальная техника, концепт "Мерседеса" на во-дородном движке и другие чудо-новинки прогресса меня почему-то не злят. Тут фобия, а тут не фобия – так получается?

Вероятно, всё дело в морали.
Мне претит открытая пропаганда разврата. Ещё недавно показ поцелуя на киноэкране счи-тался недопустимым; каких-нибудь 100 лет назад женщина, осмелившаяся показаться на людях в брюках, бросала тем самым обществу вызов; явленная на всеобщее обозрение лодыжка олицетво-ряла верх непристойности. Выходит мораль-то меняется, это я торможу.
Кто не помнит, как учебники превращали народовольцев-бомбистов из преступников в ре-волюционеров? А теперь они террористы, таблички с их именами сбивают с домов. Совсем недав-но школа, где я учился, боролась за право носить имя Павлика Морозова. Теперь Павлик  мо-ральный перверт. Моя учительница в глазах женщин с Востока ужасно распущена, так как ходит без паранджи. Помощь органам в зависимости от господствующей морали является то долгом, то стукачеством, то naabrivalve.
Похожая картина наблюдается и в более фундаментальных сферах морали. "Не убий",  эта краеугольная заповедь даже в мире христианской культуры не является абсолютной. При оп-ределенных обстоятельствах мораль позволяет убийство: казнь преступника  общественно-полезное дело; дуэлянты  симпатичные шалопаи; убийство во время войны  воинская доблесть, подкрепляемая благословениями капелланов по обеим сторонам линии фронта.
Мораль, если разобраться, это негласный свод общепринятых правил в данной точке про-странства и времени. Нельзя сказать, что люди, были довольны зыбкостью такого положения ве-щей. Поэтому возникло право  та же мораль, только возведенная в ранг закона. Но и написание норм на бумаге не решило проблемы закрепления морали на вечные времена. В наши дни законо-датели вносят поправки в законы быстрее, чем на оригиналах сохнут чернила. А устои прошлого кажутся нам теперь наивными, если не аморальными: Сталинская конституция, Новгородская правда, Любекское уложение, таблицы царя Хаммурапи, законы, приведенные в Старом Завете (которые, кстати, акцептируют рабовладение, но требуют смерти за "пустяки" вроде прелюбодея-ния).

А еще есть слово традиция. Неплохо бы выяснить, на каком именно уровне залегали са-мые "доподлинные" корни, чтобы оттуда преемственность и разматывать.
Есть мнение, весь разврат  с Запада. Было бы правильно, стало быть, вернуться в допет-ровскую пору и возродить растоптанные традиции: пить не водку, а медовуху, не ходить (срам-то какой) с бритыми подбородками, отменить празднование Нового года, поголовно бросить курить, отказаться от чая, картофеля, кофе и помидор. А чуть что не так  на кол.
Можно нырнуть сквозь толщу времен и поглубже. Тогда и язык был почище, без всяких там варваризмов (вспомните "Плач Ярославны"), и боги свои, родные, языческие. А праздники  загляденье. На Ивана-Купала во имя улучшения плодородия почвы полагались массовые соития.
Дальше копать к истокам цивилизации  так неизменно окажемся на берегах Средиземного моря: оргии в Риме, Афинах и тех же Содоме с Гоморрой.

Что-то не по душе мне такой поиск традиций. Культура должна развиваться вперед. Стан-дарты и стереотипы  отстой. Быть таким же как все  серо и скучно. В каждом должна быть изю-минка, выделяющая индивидуума из массы. Эпатаж  основа прогресса. Еретики двигают мир. Примеры: Джордано Бруно, Да Винчи, Эйнштейн, Чайковский, Борис Моисеев.. Опять винегрет. Выскочки превращаются в героев, только если они победили. Побежденному  плаха и титул смутьяна.

Итак, ни мораль, ни религия, ни традиции, не волнуют меня. Всё относительно и преходя-ще.
Меня раздражает бесцеремонность, с какой геи маршируют вокруг наших постелей. Не так давно законодательство всех цивилизованных стран предусматривало ответственность за муже-ложство. Сегодня, когда опасность тюрьмы миновала, они вышли на улицы. Эти парады  попыт-ка навязать модель сексуального поведения. Не исключено, что в их планах введение в будущем нормы, дискредитирующей гетеросексуалов. Ату их, ребята! Прогнать непотребство с улиц обрат-но под одеяла, пока зоофилы и любители позы номер такой-то не повалили на демонстрации.

Tags: Статьи