По телевизору показали Украину с давкой в аптеках, а потом наше метро, где в марлевых масках почти никого – марлевая промышленность плохо справляется. Я порадовался, что не живу в мегаполисе с гриппозными вирусами, и пошел за хлебом сельмаг. На полпути меня сосед Генка окликнул из-за забора, он новую дверь к сараю навешивал. Мы стали говорить об обращении Президента к Госдуме, а потом Генка сказал, что у него в Питере внук заболел, ходили в аптеку, а там и в помине ничего дешевле 1200 рублей. Всё раскупили. Ажиотаж.
Я тоже заволновался, как интересно в медпункте дела обстоят. Наша фельдшер лекарствами приторговывает, мы все считаем, что это по профилю (на почте торгуют тушенкой и крупами – и ничего).
По дороге встретилась сельмаговская продавщица. Крикнула, что пошла за мешками и придет через 15 минут. Я крикнул, что пока к фельдшерице зайду.
Поднялся по ступенькам, а навстречу мне Гусь. Он бывший начальник вытрезвителя в Сланцах, сейчас ему 82. Прозвище заработал за неискоренимую важность в осанке. Жена его Марья Васильевна пребывает в отъезде, Генка на днях ее на станцию к поезду отвозил. Когда она дома, Гусь еле шаркает по своему огороду. А тут нагладил штаны, оделся в чистую куртку и с дальнего конца на всех парусах пришвартовался к Наташеньке давление смерить. Медпункт у нас между магазином и почтой, посередине деревни.
В общем, на медпунктовском крыльце Гусь мне нахмурился. А я не расстроился.
Захожу, а Наташа смотрит по телевизору, как все президента за его Обращение хвалят – это, кстати, Генка старый телевизор медпункту пожертвовал. Спрашиваю: "Есть ли у тебя что-нибудь от простуды, желательно в пределах тыщи рублей?" "Есть, – улыбнулась она, - аспирин, 3 рубля 18 копеек. А кто заболел?"
Слово за слово, я разделся, смерил давление, изложил свое мнение об иммунитете и о концепции правильного питания. Она посоветовала делать зарядку, пить простоквашу и похвалила мой пульс. Если бы не приближающийся обеденный перерыв в магазине, кто знает, в какие ещё бы медицинские дебри мы углубились. Я более чем на треть века младше Гуся.
Пришел домой и сразу выпил стакан простокваши. Сейчас опять выпью. Думаю, что если в неё добавлять варенье из земляники, иммунитет только обрадуется.

Деревенские похороны обыденны и неизбежны. Как сенокос. Или как субботник по расчистке церковных руин: объявили придти с ведрами, все и пришли. И трактор с прицепом приехал.
Вчера хоронили бабку Настасью, которой зимой исполнилось бы 90. Если по правде, все итак уже забыли её. Так что прощание носило формальный характер.
Приехал старый "Зилок", на котором в обычные дни муж почтальонши возит из лесу ворованные дрова. В кузов поставили обитый красной материей гроб и бросили охапку сена. Крышку стоймя прислонили к кабине, а чтоб не упала, на сено посадили дедка. Он весь путь ответственно держался за крышку, взглядом поверх голов пронзая мутные дали.
За грузовиком, хрустя первым ледком, брело почти всё наше местное население, человек двадцать. Одна женщина вела за руку девочку. Потом ехало четверо "жигулей". Двое из деревни, одни из района и одни с новгородскими номерами. Напротив моего дома одна легковушка заглохла, я вышел толкнуть. Когда завелась, водитель открыл окошко и спросил, много ли у меня в колодце воды. Мы поговорили, он сказал, что его зовут Алексеем Иванычем, и уехал.
Процессия выехала за деревню, кумач, далеко видимый сквозь голые ветки, оживлял ноябрьский пейзаж. За старой зерносушилкой "Зилок" повернул к лесу. Слева, среди могучих дубов, деревенское кладбище, а справа молодой соснячок. В нём летом маслят столько, сколько не поддается правдоподобному описанию. Я ведро насолил, а мог бы и больше. Деревенские каждый день оттуда корзинами носят.
Потом были поминки. За составленными буквой "П" столами все тихо пили крашенный под коньяк самогон и закусывали принесенным из сеней холодцом. К вечеру, когда почти все разошлись по домам, пастух Сашка Зубарев сел на велосипед и сгонял за гармошкой. До ночи над деревней неслись то песни, то плач, то рвали глотки собаки. И то, и другое, и особенно третье делалось неравнодушно, с осознанным исступлением. А утром я повез Сашку в районную больницу – он подвернул ногу, когда танцевал. Рентген показал трещину, что несущественно в данное время года. "Вот и схоронили бабку Настасью, – весело констатировал он и попросил, – забегишь в продовольственный?"

Ездил недавно в Москву. Возвращаюсь обратно, а в сенях на лавке над тазом с грязным бельем крыска меня поджидает. После того как она вылезла из-под печки и прогулялась между мной и КВН-щиками в Юрмале, я все дыры залил строительной пеной. Вот она и стала бездомной.
Ну, я съездил в район, купил крысоловку, для утяжеления прикрутил ее к обрезку доски и зарядил сливочным сыром.
При настройке механизм четыре раза срабатывал, я разбил пальцы в кровь, добивался, чтоб он держался на самом кончике. Утром, пожалуйста, сыра нету, а ловушка не выстрелена.
Зарядил снова. Залепил пальцы лейкопластыпем.
И вот ночью поймалась моя крысонька. Она, голубушка, была как живая, глаза открыты и смотрят без страха. Мордочка тянется к кусочку сливочного сыра - я и сам его очень люблю. А хребет у нее перерублен.
Она совсем небольшая. Жалко ее. Надеюсь, не мучилась.
Оттянул стамеской рамку и вытряхнул хладный трупик ея под окошко, чтобы увидеть как в природе выстраиваются пищевые цепочки. Пока убрал инструмент, переобулся и зашел в дом, крысоньки как не бывало. Я думаю на лугового орёлика, он часто сидит на лиственнице у заброшенного соседского дома.

Лет 40 назад в сельпо продавались специальные пленки. Прилаживашь ее к экрану, и черно-белый телевизор превращается в цветной: фиолетовое небо, зеленые реки, синие лица, или ещё как-нибудь – зависит от движения в кадре.
С тех пор сельская жизнь приобрела кое-какие дополнительные хай-тэковские черты. Например, мобильная телефония и интернет. У меня в доме на южном окошке мобильник уверенно принимает смски и электронную почту. WWW- сёрфинг тоже возможен, но вялый, срывается. Разговоры вживую получаются только на дереве, а скайп или торренты – вообще из области дерзких мечтаний.
И я мечтанул. Пол-лета обхаживал районный ЦентрТелеком, купил 400 метров провода, чтоб подключили к телефонному кабелю, ждал, входил в непростое положение, напоминал о себе, апеллировал к их низменным коммерческим чувствам. Всё ради более-менее стабильного трафика.
Наконец подключили. Мертвяк. Страницы – все равно какой емкости – загружаются, в лучшем случае, фрагментарно. Если надо что-то качнуть (не кино, а так – песенку или фотку), по-прежнему мчусь в райцентр на почту. Туда, согласно федеральной программе, проведен скоростной интернет, и поэтому на входе написано "Киберпочта".
Как-то забыл там флешку. Приехал через два дня, вежливо говорю через стойку: "Извините, я в субботу у вас на компьютере работал, возможно флешку забыл…" Вся очередь словно закаменела, а киберпочтовая тетка подняла голову и сказала: "Чевоо?"
Единственное место, где у нас в деревне был уверенный интернет – начальная школа. Хорошая скорость, спутниковый канал. По федеральному закону положено, чтоб во всех школах был интернет. Даже если в школе всего 5 учеников, и даже если отхожее место в школе сбивает с ног запахом выгребной ямы, и даже если школа оборудована пожарной сигнализацией только частично, да и то за счет спонсора, и даже если на положенную по штату повариху денег не отпускают и обеды готовит техничка (спасибо СЭС, пожнадзору и районной администрации, что подходят к проблемам по-человечески, закрывают на недостатки глаза) – интернет все равно должен быть, потому что из Кремлина.ру всего остального не видно.
И вдруг на тебе, школьная директриса мне летом пожаловалась: тарелку и приемное оборудование в связи с кризисом демонтировали – дорого. Обещали провести телефонную линию и поставить модем, но что-то не шевелятся.
Обещания в деревенской местности держат только в промежутках между форс-мажорами. Например, в селе таком-то дул ветер и телеграфные столбы повалило. Значит что? Значит связисты едут не в Борисовское подключать школу к всемирной сети, а в село такое-то, ставить столбы. Ну и так далее. Человеческий фактор в районе, кстати, тоже имеется.
В Москве, в Министерстве образования открыта прямая линия. На том конце, услышав голос нашей директрисы, сразу радостно отвечают: "Здравствуйте, Ольга Валерьевна!" Знают ее и любят. Потому что, если есть федеральная программа по интернетизации, значит вынь, да положь.
Имеется еще одна федеральная программа – всеобуч. Это значит, что учеников по окончании трехлетки не бросают учить за неимением разных там возможностей, а переводят в районную среднюю школу. И обязаны на школьном автобусе возить туда-сюда каждый день. Из райцентра Лесное до Борисовского 32 грейдерных километра. Автобус, бензин, зарплата шоферу – и все это ради каких-то пятерых оболтусов? Директриса районной средней школы Смирнова настырным родителям так, конечно, не заявляла, но и маршрут открывать не спешила. А зря. Потому что в Тверской области периодически происходят слеты школьных директрис (в том числе деревенских).
На очередном слете наша Ольга Валерьевна была самая-самая: высокая, статная, розовощекая – кровь с молоком. Под конец, когда телевизионщики уже зачехляли камеры, начальница облпросвещения спросила чисто риторически: "Вопросы есть?" Тогда все и увидели, какая у Ольги Валерьевны коса – русая, чуть не до пояса. Пришлось телевизионщикам расчехляться обратно. Снимали то Ольгу Валерьевну, то красиво разгневавшуюся на нарушителей федерального закона начальницу, то пошедшую пятнами заведующую нашего районо (это такая избушка на въезде в Лесное). В общем, деньги вскоре сами собой нашлись, и автобус пошел. А родители малолеток, проживающих вдоль маршрута, стали в школе персонами нон грата. Ольга Валерьевна в особенности. Ей даже директриса районной школы Смирнова звонила и выказывала личное неудовольствие.
И черт бы, конечно, с ним, но на недавних выборах Смирнова выставилась на должность главы районной администрации и в соперничестве со строго обязательным альтернативным кандидатом одержала победу. Кроме Смирновой и строго обязательного кандидата других желающих поуправлять районом с многомиллионым долгом не нашлось. Потому что взять эти миллионы-то негде. Можно бы кредитнуться, но это не выход, район итак кредитуется и перекредитовывается регулярно – зарплаты чиновникам ведь надо чем-то платить. А теперь еще и дополнительная нагрузка – бензин для автобуса, будь он неладен вместе с Ольгой Валерьевной..
Предвыборная компания уже давно позади, а победительница все бьётся, теперь с заведующим отдела транспорта и связи своей же администрации. Согласно должностной иерархии, с ним биться одно удовольствие. А ещё одно удовольствие в том, что заведующий по совместительству приходится мужем Ольге Валерьевне.
Первого сентября по радио выступил министр связи и официально заверил, что все школы страны подключены к интернету. А вечером ко мне заглянула Ольга Валерьевна и спросила, можно ли для козы (не знаю, она школьная или лично ее) выкосить мой участок. Я уточнил насчет интернета – чтоб понять, кто врет из двоих – министр или Ольга Валерьевна. Оказалось, никто, хотя интернета по-прежнему нет. Линию протянули, а модем не качает.
Я разрешил косить сколько угодно – в качестве личной инвестиции в систему образования. Но Ольга Валерьевна так больше и не пришла. Наверное оттого, что пошли затяжные дожди. Или, поди знай, в интернете зависла.

краткая версия в Огоньке:
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1225184

Рейдеры

В старые времена, смешно вспомнить, милиция возбуждала уголовные дела бесплатно. Сейчас, если у вас отобрали имущество (много имущества — недвижимость или предприятие, например), вы твердо можете рассчитывать только на бесплатный звонок по «02», а остальное, извините, за деньги.
Но деньги, попавшие к милиционерам, конечно, не гарантируют ничего. Поэтому в России развился рынок параллельных услуг. Называют себя оперирующие на нем люди по разному — специалистами по имущественной безопасности, антирейдерами и т.п., что не влияет на суть — они частные детективы.
Сергей — в прошлом оперативный работник ГУВД Санкт-Петербурга, а в настоящее время специализирующийся на противодействии рейдерам — оценивает всего в пару процентов сегмент бесплатно возбужденных по этой линии дел. Его бывший коллега — действующий сотрудник, более осторожный в суждениях — называет долю бесплатных уголовных дел «меньшинством». Это или резонансные дела, или дела, двигаемые высокопоставленными кураторами, или случайно возбужденные при благоприятном стечении обстоятельств – ясная доказательственная база, сложившийся дефицит определенного рода раскрытий у сотрудника, к которому попал материал и, наконец, честность этого сотрудника. Честным считается не тот, кто вообще не берет, а кто не берет у "злодеев". Добровольная благодарность потерпевшего под мздоимство, как искренне считают опера, не подпадает. При зарплате в 15 000 рублей какой еще степени честности ожидать.
Раньше, сказали мне, в милиции стыдно было прослыть вором, а сейчас – стыдно назвать вором коллегу. Традиционные бандиты давно с этим фактом считаются и вместо утюга и паяльника при "наездах" все чаще применяют угрозу: "Ща вызовем ментов, они тебя упакуют".
Рейд – слово нерусское, привнесенное (в переводе с английского означает налет, набег, вылазку или облаву), у нас приживалось сообразно реалиям. Помните, «рейды по глубоким тылам»? С развитием частной собственности российское толкование термина значительно изменилось. Теперь рейдерство это отъём чужого имущества путем внесения подложных записей в регистрационные документы. От обыкновенного бандюганства отличается бескровностью методов при более высокой доходности.
В начале 2000-х, когда этот вид преступного бизнеса разросся до заметных размеров, наряду с терроризмом его внесли в список явлений, представляющих угрозу национальной безопасности. На всех уровнях власти – во избежание помех при расследование дел – появились антирейдерские комиссии, состоящие из людей, способных принимать решения и отслеживать их выполнение. Прошла шумная кампания с показательными арестами. В СМИ и в обществе в целом утвердилось мнение о том, что рейдерство побеждено. Знакомые питерские милиционеры уверены в обратном — оно здравствует и побеждает.
После месяца телефонных переговоров, череды назначенных и внезапно отмененных встреч я приехал в Санкт-Петербург поговорить о рейдерах. И не солоно хлебавши уехал. Давший предварительное добро на беседу знаменитый своими скандальными разоблачениями, якобы подобравшийся к самым верхам, бывший начальник антирейдерского отдела ГУВД Николай Николаевич Скриган, нынче опальный, задвинутый за свои откровения в подразделение милицейского тыла, вдруг отказался от интервью. С прямолинейностью бывшего военного он по телефону сказал, что в статье смысла не видит – жулики, как обтяпывали свои дела, так и будут. "Но Вы же незаслуженно пострадали за свои расследования!" – попробовал я раздуть в нем пламя борьбы. "Вот именно, – усмехнулся полковник, – и не хочу снова пострадать".
Еще через две недели желающие поговорить о ситуации с рейдерством в городе все-таки нашлись. Бывшие и действующие сотрудники ГУВД Петербурга и области, рассказывая о рейдерах, отмечали, что ничего интеллектуального те не совершают. Немудреные схемы воплощаются нечистыми на руку коммерсантами, риэлторами, чиновниками, информированными в силу осуществляемой деятельности о правовом статусе той или иной недвижимости и о ее владельцах. Безнаказной удачливостью они обязаны не собственной дьявольской изощренности, а почти тотальной коррумпированности правоохранительных служб, извращенной системой оценки их деятельности, а также низкому профессионализму сотрудников.
В приватных беседах опера признают, что их родная милиция давно превратилась в коммерческую организацию. Без денег в ОБЭП (Отдел по Борьбе с Экономическими Преступлениями или, как, лукаво ухмыляясь, расшифровывают сами опера, Отдайте Бабки Этим Парням) не ударят пальцем о палец. Минимальная ставка за действие или бездействие – 10 тысяч долларов. Тогда начнут первоначальную проверку: установят связи, опросят людей, соберут документы, назначат доэкспертизные исследования или наоборот ничего этого упорно делать не будут — от кого деньги брать обэповцам в принципе все равно. Могут и с рейдера, и с потерпевшего. Половину денег опера отправляют наверх. А если "тема" созрела в верхах – начальство нередко приплачивает операм или следователям.
С гражданина Герок, владельца ООО "Инвест-реконструкция", занимающегося сдачей в аренду своих двух зданий, в ОБЭП Московского района Санкт-Петербурга потребовали 20 000 долларов за возбуждение уголовного дела по факту рейдерского захвата его недвижимости. Стоимость зданий порядка миллиона долларов.
Началось все с того, что в январе 2007 г Герока элементарно ограбили. Когда он подъехал к своему гаражу и вышел открыть ворота, в машину запрыгнул некто и уехал. Наряд милиции нашел машину брошенной неподалеку – сработала спутниковая сигнализация. Из машины пропал портфель, паспорт и ноутбук. Герок получил новый паспорт и зажил себе дальше.
Через три месяца он пошел заказывать паспорт на одно из своих зданий по Московскому проспекту 78"б". Чиновники его встретили неприветливо: "А чего вы пришли? Только что ваш директор приходил"..
Герок схватился за сердце и помчался в налоговую инспекцию. Там, получив выписку, узнал, что больше он никакой ни директор, ни владелец недвижимости. А владеет теперь всем неизвестное ему лицо с фамилией Шульгин и зарегистрирована фирма не в Питере, а в Великом Новгороде. Вот и всё. Любой гражданин может получить выписку по фирме, но выписка эта дается в сокращенной форме. Да и какие могут быть основания выдавать постороннему гражданину данные о, например, домашнем адресе владельца фирмы? И началась эпопея, конца которой не видать до сих пор.
Герок пишет заявления во все инстанции, в том числе в ОБЭП Московского района. Время идет, никаких действий милиция не производит, а наоборот только посмеивается. Детективы стали искать выход на начальника. Нашли знакомого, через которого было озвучено: "Хотите возбудить уголовное дело? 20 тысяч". Герок отказался платить, а когда прошел месяц, оперуполномоченный ОБЭП Афанасьев вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.
А какие к ОБЭПу претензии? Ну, видно, что был украден паспорт Герока. Видно, что в январе фирма была переоформлена на некоего Тузова, а в феврале на Шульгина. Кому кроме потерпевшего в этом видится состав преступления? Да никому. Дело юридического лица к тому же направлено в Новгород, не тащится же Афанасьеву туда в самом деле..
Главный принцип рейдерской схемы – первого владельца-"прокладку" найти не должны. Если он заговорит, вся конструкция зашатается. А следующая «прокладка» уже более-менее легитимна и вправе безбоязненно заниматься переоформлением недвижимости.
Для противодействия рейдерам нужна информация, которая разрозненно хранится в базах различных подразделений в разных городах и у частных лиц, специализирующихся на вопросах безопасности. Для того, чтобы найти и получить эту информацию, нужны не только время, желание и настойчивость, но и средства. У милиционеров ничего из перечисленного нет. Поэтому делом Герока занялись частные специалисты, можно сказать детективы.
Им удалось выяснить, что по месту прописки в Тверской области Шульгин не проживает, предположительно находится в Санкт-Петербурге и, что он судим за квартирные грабежи. Что ж, напряглись и нашли Шульгина.
Опрошенный Афанасьевым новоявленный владелец недвижимости сообщил, что приобрел ее у незнакомого ему Тузова согласно договору переуступки прав. На этом ниточка оборвалась. Где искать Тузова – непонятно, он особо опасный рецидивист, прописанный в Воркуте, но там не живущий.
Шульгин представил ксерокопии договоров как между ним и Тузовым, так и между Тузовым и Героком. Афанасьев вынес отказ, так как сроки на проверку истекли. Герок обжаловал отказ в прокуратуру, и там постановление отменили, направив материалы обратно Афанасьеву. Читатель запутался? На это рейдеры и рассчитывают. А это только начало.
Детективы негласно проверили питерское окружение ранее судимого Шульгина. Выяснилось, что его сожительница – дочь судьи, муж ее сестры – судимый за разбои, а брат судим за угон и вымогательство. Брат, как оказалось – это и есть человек, совершивший грабеж документов и ноутбука у Герока в самом начале. Дело тогда, естественно, не было возбуждено – потерпевшего в милиции уговорили не писать заявление. Пришлось возбудить (с трудом) через несколько месяцев, когда стало понятно, что кража и рейдерство связаны между собой. Дело-то возбудили, но, приостановив за неимением подозреваемых, сразу отправили в архив "глухарей".
Добыв информацию о грабителе, детективы передали ее следователю Шемаметьеву.
Жизнь у следователей, сидящих на "глухарях" размерена и спокойна — с них не спрашивают за раскрытие. Шемаметьев позвонил подозреваемому и без всяких выкрутасов спросил, не совершал ли тот грабежа. Получив отрицательный ответ, следователь велел ему явиться на процедуру опознания потерпевшим.
В службе исполнения наказаний для увеселения собеседника принято рассказывают байку о том, что в Европе осужденным предписывают явиться в тюрьму через несколько месяцев или даже лет после суда. Потому что очередь, мест не хватает. И те приходят. Такая там у преступников правовая культура.
Наш подозреваемый, не иностранец, но тоже явился. Послушно и безбоязненно. Герок его опознал на 100 процентов. Тогда Шемаметьев прищурился и спросил, даст ли он 200 процентов. Герок дал. А 300? Герок заколебался – к тому времени прошел почти год. В ходе беседы со следователем как-то подошли к выводу: теоретически нельзя исключить возможности, что опознаваемый и грабитель – это разные лица. Шемаметьев отпустил подозреваемого, снова приостановил дело и позволил себе отдохнуть.
Безуспешно потыкавшись в большие и малые двери, Герок, наконец, очутился у самой важной – за которой заседает антирейдерская комиссия во главе с вице-губернаторе Осиевским. На заседание явилось полтора десятка обиженных рейдерами. 10 минут каждому на обнажение боли.
Так, мол, и так, рассказал комиссии Герок, сначала имущество оказалось в руках рецидивиста, а потом ранее судимого за грабежи, а в Московском ОБЭП не хотят возбуждать дело. Комиссары посмеялись и согласились, что в данном случае рейдерство налицо. И порекомендовали сотруднику ГУВД, тоже члену комиссии, принять потерпевшего.
На следующий день – звонок от одного из вчерашних заседателей: мы можем решить вашу проблему комплексно, приходите, поговорим. Герок поехал. Там кроме члена комиссии был еще один дядька в униформе и с дорогими часами. Комплексное решение, объявили Героку, стоит 200 000 долларов. Он поблагодарил и, отклонив это предложение, отправился в УБЭП ГУВД, в антирейдеровский отдел, в то время возглавляемым еще пока не опальным полковником Скриганом.
Благодаря уникуму полковника, а также протекции нашедшейся стараниями детективов цепочки общих знакомых, дело сдвинулось — опера антирейдерского отдела ГУВД забрали материал из Московского района у Афанасьева и занялись, наконец, первоначальной проверкой. Съездили в Новгород, изъяли копию дела юридического лица, где видно все движение, в том числе, какой нотариус оформил карточки-заявления, которые заполняет старый владелец (то есть Герок) и почтой отправляет в налоговую инспекцию для внесения изменений в реестр. Печать и подпись нотариуса оказались поддельными. Оснований для возбуждения дела добавилось. Но кто именно совершил подлог – неизвестно. Тузова нет, и что он скажет, если найдется – не ясно. Перспектива дела туманна, не исключено, что оно, едва возбудившись, перейдет в разряд "глухарей». Тут и Афанасьев вдруг дал о себе знать. Опера сказали, что он звонил им в УБЭП и пытался за 20 000 долларов выкупить материалы обратно в свое производство — рейдеры обтяпывают свои дела в том районе, где у них хорошие подвязки в милиции, прокуратуре, арбитражном суде.
Пришлось работать на упреждение и решать вопрос о возбуждении уголовного дела в ГСУ ГУВД. Дело принял к своему производству следователь Гилевич, который — это общеизвестно – вообще денег ни от кого не берет. Несомненная редкость и плюс. Но есть и минус (во многом объясняющий вышеуказанный плюс) – больше всего на свете подполковник любит компьютерные игры. Вытащить его из виртуала туда, где происходят следственные действия, почти невозможно.
Долго ли, коротко ли, детективы с привлечением оперов Воркуты нашли-таки рецидивиста Тузова — он мирно строил под Питером особняк своему тюремному другану Вьюниченко, принадлежащему к группировке "тамбовских" и позиционирующему себя как единственный оставшийся правильный "вор в законе". Прямо на стройке Тузов вместе с рабочими и проживал, пьянствуя в условиях антисанитарной малины с зависающим там Вьюниченко сокореши. Пока наблюдали за адресом, пробили телефон Вьюниченко и приуныли. Оказалось, оформлен он на сына видного питерского единороса Михайлушкина. И джип этого сына, бывает, на стройке стоит. Папа-Михайлушкин работает ректором университета Инжэком (расположенного, к слову, в Московском районе), а сын — проректором по внешним связям. Надвигались выборы, если вскрывшуюся архистранную связь вора с проректором предать огласке, единоросы наверняка поднимутся на защиту, а дело и без этого на грани погибели. От греха подальше решили не заострять.
Принялись следить за Шульгиным. И с удивлением обнаружили, что он накоротке с арендатором подвергнувшейся атаке недвижимости – Герок сдавал помещения владелице медицинского центра ЕМС, чрезвычайно милой и приятной в общении Татьяне Евгеньевне Романюк. Что-то обсуждал Шульгин и с мужем арендаторши. А ведь с самого начала всех мучил вопрос: кто инициатор рейда, кто все организовал? У Романюк есть подруга, ее личный юрист Ворфоломеева, которая в свою очередь дружна и имеет совместный бизнес с адвокатом по гражданским делам Шульгина, который еще до всех событий зарегистрировал фирму по адресу недвижимости Герока. Обе дамы, а также адвокат Шульгина по уголовным делам знакомы и имеют общие деловые интересы с членом тамбовской ОПГ Кузнецовым, проходившим по другому рейдерскому уголовному делу, ничем так и не закончившемуся. Кстати, вел его тот же следователь Гилевич. Выявилась и связь Шульгина с Тузовым – их общие друзья в одном купе совершали рейдерские вояжи в Москву.
Ну, а раз связь Тузова и Шульгина имеется (в чем никто и не сомневался, не смотря на отрицание Шульгина) неплохо бы одновременно всех фигурантов и допросить – чтобы они не проинформировали друг друга. А это прерогатива Гилевича. Не прекращая воевать с компьютерными монстрами, он наотрез отказался допрашивать кого бы то ни было кроме Тузова и Шульгина, да и то не в один день, а с перерывом – потому что у него со временем «ка-та-стро-фа!»
В 8 утра опера прибыли на строящуюся виллу "законника" Вьюниченко. Внутри есть комната с общей постелью. Там все и спят. Изъяли из-под одеяла Тузова. Вьюниченко проснулся тоже и не протрезвевший с ночи, а потому до крайности откровенный, первым делом обругал "Эрмитажа" (так в узких кругах коллег и знакомых зовут начальника ГУВД Пиотровского — не путать со знаменитым однофамильцем) за то, что паршивец в доле, а оградить от визита не соизволил. Позже Вьюниченко был арестован и числился за московскими следователями – якобы, за организацию бунтов на зонах в поддержку авторитетного «ночного губернатора Петербурга» Барсукова-Кумарина, изъятого чуть ли не при помощи войсковой операции из своей вотчины и в настоящий момент судимого за рейдерство выездным заседанием питерских судей в крепких стенах Мосгорсуда. Кстати, в милицейских коридорах Санкт-Петербурга поговаривают, что «Эрмитаж» назначен на должность с подачи Кумарина, нынешнее дело против которого было «заказано» самим Президентом.
На допросе Тузова спросили об обстоятельствах "приобретения" недвижимости у Герока. Он заученно ответил, что был пьян, никого не помнит, и что за 100 долларов где-то расписался. Следователь прогнал его и, вызвав для очной ставки с Шульгиным на следующую неделю, тоже позволил себе отдохнуть.
Тем временем раскопали еще одно дело по рейдерству, где Шульгин по поддельной доверенности в 2005 году продал шесть магазинов. Там, уже после возбуждения уголовного дела, и аннулирования подставной регистрации в Петербурге, рейдеры на глазах у растерянных оперов и у сосущего валидол законного владельца "перепродали" недвижимость какому-то ростовчанину и в тамошнем суде добились решения зарегистрировать мнимую сделку. То судебное решение удалось опротестовать, а вот уголовное дело было приостановлено и пребывает себе в таком состоянии уже несколько лет.
Через неделю Шульгин, осмотрев внимательно Тузова, пояснил, что приобретал недвижимость не у этого «незнакомого ему гражданина», а у очень похожего на него. Его – Шульгина – обвел вокруг пальца кто-то похожий не Тузова. Потому что он неопытен в деле приобретения собственности и его легко обмануть. И точка. Гилевич зафиксировал сказанное и через некоторое время опять приостановил производство по уголовному делу. А в чем его упрекнешь? Денег-то он ни от кого не получал...
Параллельно рейдеры делают еще один ход: возбуждают дело в Красносельском районе Санкт-Петербурга под нелепым предлогом. Цель единственная – доказать, что в природе имеется подлинник оригинала договора переуступки прав на недвижимость между Героком и рецидивистом Тузовым.
В рамках дела следователь уведомляет арбитражный суд о наличии у него этого оригинала, а затем, под натиском неопровержимых улик, признается, что — упс! — это неправда, и действовал по указанию начальника следственного управления Красносельского РУВД Иванова. Эка беда! Иванов тогда лично отсылает арбитражникам злосчастный оригинал договора. Поддельность его, кстати, к настоящему времени установлена. Иванову его шалость простили. На этом и всё. Так и растут себе на правовом поле взаимоисключающие красносельские документы. Соболезнования Героку...
По делу упомянутого Барсукова-Кумарина проходят сотрудники 15 налоговой инспекции, при помощи которых реализовали немного другую преступную схему: в архиве крадется дело юридического лица, вместо него подкладывается поддельное – с фамилиями липовых учредителей и гендиректора, которые тут же продают свалившееся на них имущество. Следующие владельцы, как правило, тоже подставные, следующие за ними – тоже. В конце концов недвижимость оседает у реального покупателя – возможно не слишком щепетильного по части морали. Возможно связанного с рейдерами прочными узами. Таковым, например, в ходе процессе над Кумариным, был назван коммерсант Некрасов, владелец Арбат-Престижа, арестованный за неуплату налогов.
Налоговая инспекция, впрочем, может и не участвовать напрямую в реализации преступного умысла. За деньги они в состоянии на совершенно законных основаниях ускорить процесс регистрации нового владельца. Или после перерегистрации выдать документы не старому владельцу, как это положено, а новому. Это немаловажно, поскольку старый владелец должен оставаться максимально долго неосведомленным.
Начальник службы безопасности 15 налоговой инспекции на вопрос о том, что они предпринимают, если за документами предприятия приходит человек, не похожий на свою фотографию в паспорте, разводит руками – задерживать они не имеют права. Ну, вызывают милицию. А непохожий на себя "владелец" фирмы уходит.
В принципе, сильные позиции в налоговой инспекции даже и не нужны. Тем более, в УБЭП уже раскусили эту схему. В инспекции работает много женщин, у них дома дети по лавкам. "Посидят 10 дней в камере и как миленькие дают весь расклад".
Есть более простой способ, обеспечивающий внесение в реестр фамилии нового собственника. Его практикует небезызвестный в Питере деятель Комраков. Знаменит обвинениями в том, что лет 10 назад захватил известную на всю страну фабрику резиновых изделий "Красный треугольник". Он не чиновник, не бандит, говорят детективы, он рейдерствующий коммерсант.
Команда господина Комракова, не тратясь на покупку не выдерживающих допросов налоговиков, просто составляет задним числом фальшивый договор займа с потенциальной жертвой.
Так произошло с владельцем ООО "Дивона" Андреевым. Жил он себе, жил и вдруг оказался должным некоему господину Монову (однокашнику Комракова по ЛГУ и кандидату физико-математических наук, между прочим). Основание – составленный якобы 4 года назад договор займа (10 млн рублей плюс проценты, итого 28) с фальшивой подписью Андреева. С этим договором Монов идет в суд Адмиралтейского района, где у Комракова, как говорят, есть карманный судья, с иском о взыскании долга с Андреева. Чтобы как можно дольше оставить ответчика в неведении, Монов в исковом заявлении указывает вместо адреса "Дивоны" адрес "Красного треугольника", где сидит Комраков. Туда повестка и направляется.
Монов когда-то работал грузчиком у вадельца "Дивоны" Андреева. Живет в нищете. Личность специфическая, видимо, не очень вменяем. Такая схема. Он только «прокладка». Имеются эпизоды кроме этого и, конечно, Комраков не хочет, чтобы Монов заговорил.
На судебное заседание приходит адвокат Саенко. Приносит липовую доверенность от ничего не подозревющего «ответчика» Андреева и, естественно, соглашается с иском. Судья Корчагина принимает решение об обращении взыскания долга на имущество фирмы. Андреев в декабре прошлого года совершенно случайно узнает о том, что он ничем собственно уже и не владеет – об этом ему сообщают, когда он приходит за документами на недвижимость.
Лишь один прокол допустили рейдеры. В судебное дело подшиты доверенность и договор займа — оба в копийном варианте. Графологическое исследование говорит о том, что подпись в обоих случаях скопирована с одного и того же третьего документа. Любой, кто умеет пользоваться сканером или ксероксом, знает, насколько прост импорт подписи в копию документа.
Подразумевается, что суд исследовал оригиналы документов. Так ли это? Ведь если бы изготавливались оригиналы, подписи иммитировались бы в каждом из них по отдельности. И тогда они не были бы полностью идентичны. Но они как две капли воды. Значит оригиналы не изготавливались. И судья Корчагина, соответственно, их не исследовала. Истцы резонно предполагают, что она без сомнения в доле.
Если бы не ляп с подписями, возбудить это дело было бы невозможно. 10 миллионов займа в обмен на одну закорючку под машинописным текстом – вовсе не повод. Но хотя дело возбуждено, возможность доказывания и сейчас под вопросом, не смотря на то, что Андреев вообще-то в любом случае доверенность подписать не мог, поскольку к тому времени уже продал фирму, о чем рейдеры не догадывались.
Обычная картина. Лишившись имущества, потерпевшие пытаются бить в колокола, но как в дурном сне колокола оказываются ватными. Да и как они зазвонят, если в прокуратуре и милиции работают сооучастники, в арбитражном суде платные волокитчики, линию поведения липовых учредителей разрабатывают юристы, а претензиями в несудебном порядке занимаются криминальные деятели настолько авторитетные, что пресса не решается говорить об их уголовных титулах без приписок вроде «как считают силовики..» или «судя по неоднократным сообщениям в СМИ.."
Итак, законный владелец "Дивоны", в один момент обнаруживший себя без владений, в смятении мчится в милицию, где ему не удается столкнуться с желанием заниматься его проблемой. Рейдеры пытаются тем временем выйти на руководство, чтобы как-то это дело поломать. В ответ пришлось выходить на заместителя начальника следственного управления, чтобы дело было возбуждено. Но это мало пугает Комракова – в отношении него и раньше возбуждалось дело за схожее преступление, и ему легко удалось уйти от ответственности.
Нет, правда, Комраков великолепен и уверен в себе! Даже сейчас, при возбужденном деле, он в открытую угрожает потерпевшим, что все равно отнимет недвижимость, так как он финансово гораздо сильнее — у него есть 17 млн. долларов.
Хвастовство рейдеров, в действительности не такое уж и хвастовство. Они распродают дармовое имущество и за счет этих денег раздают щедрые взятки. А законный владелец, не исключено, вообще свободных финансов не имеет – все в обороте, причем хозяйственная деятельность в связи с рейдерским наскоком парализована, он несет убытки.
Проиллюстрировать цифрами разъедание экономики рейдерством невозможно. Статистика к этому аспекту глуха. Если у потерпевшего нет высоких связей или денег на взятки, на добывание оперативной информации, пробивку автомобилей, телефонов, адресов и юрлиц, уголовное дело просто не будет возбуждено – и случай не пробьется ни в какую статистику.
Как будет развиваться дело дальше, неясно. Монов залег в больницу, а милицейская машина ленива. Происхождение лени всем понятно, но подкрепить догадки не всегда возможно. Даже если взяткодатель налево и направо рассказывает о взятке, как это делает виртуоз своего дела Деменков, подозреваемый в рейдерском захвате имущества умершего предпринимателя.
На повестки он не являлся, писал во все инстанции письма, что не намерен сдаваться в коррумпированные руки закона, бегал, прятался, а когда его обложили, было такое, давил оперов автомашиной – подкрепляя конкретикой свое нежелание идти с органами на кооперерейшн.
Взяли его на выходе с приема по случаю дня рождения заместителя представителя Президента. При посадке в машину, под одеждой задержанного что-то треснуло — там оказазалась тарелка, прихваченная с банкета. А на тарелке девиз: "Служа закону, мы служим Отечеству".
Наутро у Деменкова в камере ИВС был изъят мобильник — он всю ночь решал вопросы. И решал весьма плодотворно. Когда его привезли в Василеостровский суд, судья Лыкова не нашла причин для ареста, потому что ей не было видно, извещался ли подозреваемый о необходимости явки. А его письма и в буквальном смысле наезды, строго вопросила судья, – какое процессуальное значение имеют?
Опера бросилились в следствие, чтобы перелопатить ящики с документами, изъятыми на обыске у Деменкова и представить судье дополнительные доказательства. «Ой, начальник следственного отдела убьет меня», — побледнела следовательница и призналась, что вернула ящики «по принадлежности». Убивать ее не стали — мотивы официально не устанолены. Просто уволили.
Судья же вообще перед законом чиста. Она этих ящиков в глаза не идела. Подождала, подождала оперов с документами, а когда те не принесли, выпустила Деменкова.
Опера понимают, что руки у них коротки и помалкивают об оперативной информации, согласно которой Деменков кичился перед знакомыми: с судом вопрос решен за 20 000 долларов. Сейчас он на свободе. Имущество законному владельцу так и не возвращено.
Мои собеседники готовы были рассказывать истории до бесконечности: генералы, прокуроры, воры, судьи, коммерсанты без конца режущие изрядно поискрошившийся каравай. Но примеры вдруг перестали меня удивлять. Как давно уже не удивляет ни особый путь «развития» экономики — не углеводороды, так рейдерство, ни тучные стада наших толстосумов в европейских столицах, ни отсутствие дорог за пределами Московской области. А тут еще выяснилось, что с мобильника номер «02» уже давно невозможно набрать — ни за деньги, ни так. Попробуте, кто не верит.

Мостами в некоторых деревнях называют переход между жилой частью и хлевом, являющимся продолжением дома. Там обычно сооружают туалет. В моем доме, чтобы попасть на мост, нужно выйти из сеней направо, в дверь расположенную напротив кухонной двери.
На одном конце моста туалет, на другом спуск в курятник, а дальше, за широкими двухстворчатыми дверьми, остальной хлев. С балок свисает многолетняя пыль, армированная паутиной, двери от времени перекошены, оконцам никогда в их тусклой жизни не приходило на ум, что они могут быть чистыми. Хозяева лет пятнадцать назад уехали в город. Навоз истлел до состояния чернозема. Окаменевший куриный помет под насестом похож на башенки построенного из песка пляжного замка. Шест насеста одним концом приколочен к дощатой стене туалета. Досками забрано только то, что выше моста. А ниже, под дыркой – полтора метра свободного полета и тоже замок. Огород – кухня – и замок. Конец мучительным поискам смысла..
Возле полуразрушенной церкви, в бывшем поповском доме – деревенский медпункт (теперь – тоже бывший) на два койкоместа. В основном там когда-то рожали. В деревне был детский сад и восьмилетка. Сейчас в начальной школе четыре ученика. Плюс истопник, кухарка, уборщица и учительница, она же директор.
На чердаке дома я нашел чемодан с документами. В нем грамота победителю смотра художественной самодеятельности четверокласснику Коле Бойкову – подписано председателем пионерской дружины. Еще – диплом об окончании районного училища механизаторов с отличием, медали и ордена Великой Отечественной, грамоты победителю социалистического соревнования Николаю Спепановичу Бойкову, пенсионная книжка и свидетельство о смерти.
За старыми колхозными постройками – лес. Там деревенское кладбище.
Колхоз давно упразднили. Вместо него фермерское хозяйство. В нем доживают свой век коровы, еще помнящие социалистическое соревнование. Фермер Захаров через день возит в район на своей "туфельке" (обрезанный "каблучок") два бидона молока. Доярки получают по 700 рублей в месяц. Постройки разбирают на кирпич, они не числятся ни у кого на балансе. В магазине штука кирпича стоит 17 рублей, а с построек – 3. Местные разберут, сколько закажешь, очистят, привезут и аккуратно разгрузят.
Утренний туман отползает от бани к реке. Я варю на газовой плитке пшенную кашу. За окном щелкает кнут. Это пастух Коля Зубарев гонит коров. "А ну, пошли!" – кричит Коля и устрашающе щелкает. Соседский Дружок вжимает голову и приседает. "Не бойся, Дружок, – говорит Коля. – Это я не тебе, это я им". Коровы делают вид, что испугались и пробегают два метра.
Завтра, когда они переварят зеленую майскую травку, я пойду к Захарову за молоком. А утром буду варить кашу, смотреть на баню, на туман и как Зубарев гонит коров.

Tags: Домик

И еще небо тут красивое, навивает. Из-за неба, в основном, я тут и обосновася.
Сегодня картошку у соседей сажал. Тут обычай такой. Потом они у меня сажать будут. Теоретически, конечно. Потому что я уже все, что надо, у себя высадил. Например, кабачки и салат. После окончания посевной все ели окрошку. Стол тоже полагается. Мужики сетовали, что еще только 11 утра, для водки рановато. Но все равно бутылку выпили. После чего хозяйка принесла самогон. Отерла фартуком и поставила на стол.
Они мне понарассказывали множество случаев про встречи с диким зверьем. Надо купить пистолет. Без него по грибы теперь как-то не очень. Логичнее, правда, купить ружье, но, во-первых, мне легально его никто не продаст, а носить на плече нелегал - палевно, а во-вторых, деревенские отнесутся скептически, потому что тут только один летальный исход был. Лет 40 назад. Тогда кабаны девушку разорвали. Она была с одноклассниками, после выпускного вечера. Все убежали, а она нет. Больше тех кабанов не видели. А сейчас, разумеется, их тоже нет, они давно умерли. Так что за грибами тут почти все безоружными ходят. Только одна бабка Ока с хутора из Заречья ходит с петардами. Потому что как-то весной к ней во двор кабаниха рожать забежала. И бабка насмерть перепугалась. Двери на засовы позаперала и до позднего вечера нос не высовывала. Теперь четыре деревни слышат, если бабка Ока по лесу ходит.
Много интересных историй про встречи с медведями.
Не знаю верить ли, но за эти три недели, что я здесь, мне уже повстречались глухарь, лось и тетерка.
Мой безымянный пальчик пробит насквозь. Я его очень люблю. И лекую кисть тоже люблю.

У меня радость. Нашел в доме точку, где есть связь. У кухонного окошка, выходящего на юг. На телефонный разговор поля не хватает, а вот для смсок и интернета - вполне. Правда происходит все медленно. Если стоять и ждать, можно разозлиться. Поэтому я совмещаю. Готовлю, например, и периодически подхожу к окошку.
Заказал в первых числах мая подключение к проводной телефонной сети. Можно будет поставить тарелку и забацать комбинированный интернет. Но в райцентре сначала ссылались на праздники "вы же понимаете...", потом в Желудевке упали столбы, потом где-то еще. Начальник райсвязи - хорошая женщина. Обещала на следующей неделе обязательно прислать монтеров, если никаких обстоятельств не будет.
Вот так и живу. Позавчера чуть не отхватил бензопилой кисть левой руки. Теперь в лирические моменты смотрю на нее и представляю, как она, отрезанная, шевелит пальцами. Если соседский Дружок оказался бы рядом, непременно сожрал бы. Ему петушиные лапы покупают в качестве лакомства, что уж говорить про более мясистую кисть.
А вчера валил старый забор и мне на ногу упал столб с торчащим гвоздем. Пробил палец. Причем ладно бы какой другой, а то безымянный. Он такой нежный. Я его водкой прижигал. И сапог жалко. На нем теперь ржавая точка. На рыбалку не сходишь.
Ладно, покедова. Побежал к соседу за молоком. Утренняя дойка.

Tags: Домик в деревне

Вот как бывает: человек, еще не родившись, уже отбывает срок заключения. Потому, что мама – сама отроду 18-ти лет – вынашивает плод не в каких-то там тепличных условиях, а в следственном изоляторе. Так ей назначил консилиум угрюмых мужчин из города с до сих пор активным названием Дзержинск.
Недавно мама, ее зовут Леной, освободилась: и в акушерском, и в юридическом смысле этого слова. Можно было бы написать, что кончилось всё хорошо, если бы не желтуха и ворох прочих заболеваний, обнаруженных у новорожденной.
История эта началась в условиях скуки, расцветшей на фоне дефицита шпионов в городе Дзержинске. Тамошние чекисты гурьбой бегали по вверенной территории и на "живца" ловили ну хоть бы кого, кто угрожает государственной безопасности. Поймали беременную девчонку, имеющую при себе горсточку дури.
Тут уж и скука долой! В рапортах назвали задержанную "устойчивым каналом " поставки наркотиков из Петербурга в Нижегородскую область. И вот вам, пожалуйста, – раскрытие особо опасного преступления! Ч.3 ст.228-1 – как обычно, через тридцатку (приготовление). Всем хорошо. Кроме самого "канала", естественно, – до попадания в водоворот ФСБ ничего о себе дурного не знавшего.
Мотив особо опасного преступления, спровоцированного, как будет документально показано ниже, и позже блистательно раскрытого, заключается в том, что Лена – студентка, закончившая первый курс института, отправилась в Петербург к жениху, оттуда съездила с ним на отдых в Испанию и 4 августа прошлого года, (перед возвращением из Питера в Дзержинск) получила смску от Оли – такой же малолетней соплюхи – с настоятельной просьбой, переходящей в мольбу, привезти ей в Дзержинск 15 граммов амфетамина. Кто не в курсе – это так называемый "кокаин для бедных", его химический заменитель.
В отличие от подружки, Оля нигде не училась. У нее и 9 классов-то еле вышло осилить. Счастье и душевный баланс девушка черпала в другом: в употреблении амфетамина, к примеру, или в посещении ночных клубов (где они с Леной годом раньше и познакомились).
15 граммов – много это или мало? Согласно уголовному кодексу, – особо крупный размер. Согласно же Олиным показаниям, 1 грамм – ее суточная норма. Стало быть, не будет натяжки, если сравнить указанное количество с ящиком водки. Ну, или двумя ящиками, если угодно. Или тремя. Но ни грузовичок, ни цистерну мне что-то фантазия не рисует..
Радости жизни постепенно сблизили Олю с компетентными органами. Ее, видимо, подсек широко известный чекистский крюк, чего сам крюк в лице младшего оперуполномоченного ФСБ Подгайнева, не смотря на очевидность, упорно не желает признать.
Как бы там ни было, с некоторых пор тексты Олиных смсок стали накапливаться (а может быть сочиняться) в недрах фсб-шного техотдела. В них Оля умоляла Лену зайти к питерскому торговцу наркотиками, и одолжить у него немного амфетамина. Как только подружка нехотя согласилась, тут сразу мощные шестерни дернулись, застоявшаяся в ожидании большого и настоящего дела машина государственной безопасности задрожала и тронулась. Помимо Подгайнева в рулевую кабину набились полковники и майоры, эксперты и судьи, криминалисты и прокуроры, топтуны из "наружки", техники из "подслушки", а позже конвоиры и тюремные надзиратели. Налогоплательщик не без изумления крякнул и дал свисток к отправлению.
А теперь фрагменты "прослушки", рассекреченные и приобщенные. Действующие лица: студентка Лена, наркоманка Оля и Дю – ее барыга из Питера.
Оля: "Лен, у меня просьба будет, я бы так не просила, но я панике. Вот, если бы я тут заняла чутка и отправила Дю, он бы сделал мне по номиналу, я его попрошу об этом; и вы бы встретились, он бы дал, а ты бы привезла мне это. Можно так? Хоть сколько я займу, но дорога же в три (тысячи руб – О.М.), а я смогу только три-четыре занять. Мне никак не выходит тема. Пожалуйста".
Оля с ее девятилеткой, как видно из текстов, аккуратно выделяет запятыми слова-обращения, вводные обороты, не допускает нарушений грамматики и даже точку с запятой не побоялась поставить. За такую пунктуацию не пришлось бы краснеть и выпускникам иных вузов. Например, юридических.
Лена: "За пару дней успеешь? Но только при одном условии, если это будут деньги Дю, ничьи больше. Я не хочу связываться".
Оля: "Дю, у меня просьба, я бы не попросила, если бы другие варианты остались. Короче, можешь сделать немного кросс в рилл (на реализацию – О.М.), может, хоть десять-двадцать и встретиться с Эль, передать. Она еще пару дней будет в Питере. Она бы передала мне, я бы размножила, скинула и тебе перекинула столько, сколько скажешь. В короткие сроки, обещаю, я тебя очень прошу".
Оля: "Боже, Эль, я так боюсь, что он теперь ответит. П..ц. Он завтра постарается решить вопрос. У него есть день? Я что-то так волнуюсь, прямо вообще… Дю сегодня за "первым" (за амфетамином – О.М.). Ты не сегодня ведь уезжаешь? Сколько у него есть времени?"
Лена: "Вот, на вокзал за билетом еду".
"Бери на завтра, пожалуйста, – запереживала Оля и тут же отстучала молнию Дю, – Она за билетом едет. Блин, вы в одном городе! Так близко друг к другу!"
И снова Лене: "Господи! Только бы билет был на завтра…молюсь".
Лена: "На завтра нет, а предварительную кассу перед носом закрыли".
Оля: "И когда теперь?"
"Когда приедешь, очень жду тебя!"
"Может, ты сегодня сядешь на поезд??"
Лена: "Сегодня точно нет. Я надеюсь, никто не знает, что я г… везу?"
"Нет, конечно" – возмутилась Оля.
Лена: "Завтра буду. Вернее послезавтра.."
Оля: "Тебя встретить?"
Лена: "Послезавтра встречать меня не надо, послезавтра, как избавлюсь от сумок, сама к тебе приеду".
Оля: "Скоро тебе на поезд, блин, круто. Ты в купе едешь? Ну и сумма, разориться можно! В поезде береги себя, будь осторожна. Удачи на дороге".
Впрочем, беречь себя в поезде Лене было без надобности – этим занимались на профессиональной основе лица с незаметной наружностью. Да и удача ей впоследствии привалила, как мы знаем, довольно-таки неказистая – в виде встречающего на перроне полковника с десятком чекистов, плюс понятые. Поскольку, согласно закону, понятыми могут быть только лица незаинтересованные – а где ж их взять на вокзале? – полковник по телефону вызвал своих, ранее уже проверенных в деле. Чуть позже к группе встречающих присоединились смежники из Госнаркоконтроля.
Оля, как и просила подруга, на вокзал не пришла. Она в это время сидела в машине Подгайнева. И это понятно: по легенде ФСБ ведь именно она являлась объектом разработки, а Лена выплыла только в ходе смс-переписки. Фсб-шники, наркополиция и сама Оля хором твердили в суде, что у них не было никакой информации о том, что Лена не только торгует, но вообще балуется наркотиками. И именно на Олю, а не на Лену Подгайнев получил санкцию для снятие информации с технических каналов связи – так он утверждал в суде, правда санкцию предъявить ни сам он, ни прокурор так и не смогли. И в материалах уголовного дела санкции нет. Есть только ссылки в рапортах на нее. Обыкновенные слова, как говорится, к делу не пришьешь, другое дело – честное слово чекиста.
В общем, получив санкцию строго по закону, как не без вызова подчеркнул Подгайнев, технический отдел ФСБ стал прослушать Олю. И очень этим увлекся. Настолько, что по запаре дал в сводке междусобойную смску двух ее оппонентов, прослушивать которых никто фсб-шникам не разрешал.
Простой милицейский опер сразу бы покраснел, если бы его прижучили с незаконной прослушкой, но чекисты – это элита. Не моргнув глазом, Подгайнев ответил, что это заблудшая смска, Лена послала ее прослушиваемой Оле ошибочно. Должна была послать дилеру Дю, но вдруг послала подружке. А поскольку в учебных заведениях ФСБ наверняка не устают повторять, что дьявол – в деталях, младший опер сходу прибавил: «Подсудимая потом сама написала – это я, мол, по ошибке, прости». Будь Подгайнев старшим опером, а не младшим, он был бы аккуратней в словах. Потому что копия сводки по смскам лежала перед адвокатом. И тот не преминул спросить: «Ну и где же тогда эта смска с ее извинениями?»
Я процесс слушал в аудиозаписи и уловил после адвокатского вопроса заминку.
Не знаю, возможно, Подгайнев и покраснел. Не за себя, разумеется, а за товарищей из технического отдела. Потому, что компьютеры у них, помимо способности ловить "ошибочные" смски, фиксируют соединения не в хронологическом порядке, а меняют их зачем-то местами. Тем более, Подгайнев до этого утверждал, что выборку смс-сообщений производил не он, а неизвестно кто, и что в таком виде, никем не заверенные и не подписанные, они пришли рассекреченными из техотдела.
А как объяснить тот факт, что в справке техотдела ФСБ говорится о 91 смске в отслеживаемый период, а в суд представляет только 33 расшифровки? «Может быть, в остальных смсках участники раскаялись и решили все прекратить?» спросил адвокат. Вопрос был принят за риторический и разъяснений не получил. Между прочим, детализация, полученная от телефонного оператора, вообще не содержит ни одного соединения между Олей и Леной.
Ну, а раз так, есть у защиты и своя версия: вместо Оли смски писали оперативники или она писала их под диктовку, часть текстов вообще сочинили по ходу пьесы, никакой санкции на прослушку не было, ее придумали потом, чтобы вывести Олю из игры. Смысл провоцировать и сажать непричастную к наркотрафику девушку? А нет никакого смысла. Карьерные соображения перевесили судьбу никому не интересной девчонки. Nothing personal, как говорится.
Не знаю, как насчет вывода из игры, но из уголовного дела палочку-выручалочку вывели лихо: главную фигурантку оперативной разработки допросили в качестве свидетеля и сразу же отпустили. В дело потом положили бумажки о том, что ее нигде не сыскать. Комментируя непривлечение своей подопечной к ответственности, Подгайнев никак не хотел понять вопроса: почему подозревали Олю, слушали ее, следили за ней, задержали ее также, как и Лену, допросили обеих, а потом давшая признательные показания Оля исчезает, а не признавшая своей вины Лена садится в тюрьму.
Это был самый мучительный вопрос для Подгайнева. Уверенный и твердый голос в начале, не твердый и не уверенный во время адвокатского допроса по поводу смс и, наконец, местами совсем пропадающий, особенно при ответе на вопрос – встречался ли он с Олей когда-либо потом (то есть когда она, якобы, разыскивалась следствием).
Адвокат: "Впоследствии Вы встречались с ней?"
Тишина
Адвокат: "Впоследствии Вы встречались с ней?"
Подгайнев: " Впоследствии?" – (жаль, что в моем распоряжении только аудиозапись).
Адвокат: "В ходе расследования уголовного дела".
Подгайнев: "В ходе расследования уголовного дела?"
Адвокат: "Совершенно верно".
Подгайнев: "Нет".
Адвокат: "Никогда?"
Подгайнев: "Нет".
Адвокат: "А если защита предъявит доказательства?"
Подгайнев еще раз хорошенько подумал и вспомнил: да, было дело. Встречался он с Олей, не смотря на то, что оперативное сопровождение к тому времени уже осуществляло не ФСБ. Цель встречи – развеять неприятные подозрения в отношение коллег из Госнаркоконтроля. То есть получается, что опер из ФСБ выяснял у лица, находившегося у него в разработке, почему Госнаркоконтроль не предъявил тому обвинения.
Мама разрабатываемого лица уточнила в суде: она тоже присутствовала при одной встрече, да и потом фсб-шники Оле неоднократно звонили.
На суде, куда ее явку все-таки обеспечили, Оля разоткровенничалась: поведала, что порой она покупала наркотики не только для себя, а и для других. И что имела с этого материальную выгоду. И столько в ее признаниях, тянущих, между прочим, на срок от 8 до 20, было непосредственности и беззаботности, что прокурор умилился. Адвокат потребовал объявить перерыв, чтобы информировать ФСБ и наркоконтроль о долго разыскиваемой, теперь "нашедшейся" и признавшейся в преступлениях беглянке. Но суд ходатайства не удовлетворил, а прокурор, желая подбодрить девушку, несколько взволнованную выпадами этого, будь он неладен, московского адвоката, (имеется ввиду Смирнов А.М. из столичной коллегии адвокатов "На Таганке") после допроса мягко сказал: "Ступай, Оля домой". На Волге, знаете ли, окают, и фраза получилась трогательно заботливой, как у старшины Васкова в фильме "А зори здесь тихие".
В очередной раз следствие сшило безобразный костюм, перефразировал известного сатирика адвокат в своей заключительной речи. Но бракодела не доискаться. Допрошенные в суде следователи и оперативники все как один отнекиваются: "Я пришивал пуговицы. К пуговицам претензии есть?"
А что подсудимая? Она никогда не признавала себя виновной в распространении и, не желая участвовать в разыгранном фарсе, отказалась давать показания. Несколько раз писала ходатайства об изменении меры пресечения, поскольку очень тяжело переносит беременность.
Одно из ходатайств попало к судье Копкиной (судя по фамилии, к женщине). Она постановила: "… продление срока содержания под стражей обвиняемой требуют реальные общественные интересы, связанные с возможностью справедливого судебного разбирательства, которые, невзирая на презумпцию невиновности, перевешивают принцип уважения свободы личности… Состояние беременности не препятствует нахождению под стражей". К тому же, поскольку Лена только что вернулась из Испании, она имеет открытую визу, а стало быть "может скрыться от следствия и суда".
Автору, работавшему в милиции во времена "Указа по борьбе с пьянством", до сих пор неловко вспоминать энтузиазм, с которым он ловил самогонщиков, ночных спекулянтов и просто граждан слегка помятой наружности. Хорошо, что служил не на юге, а то бы пришлось и с упоением выкорчевывать виноградники. Кто спорит, пьянство – зло, и хотя никого мы в то время не провоцировали, и сроки алкоголикам и бутлегерам в те времена не превышали двух лет, но все равно как-то неловко – занимались черт знает чем, будто бы реальных преступлений не совершалось... Теперь наркоманам и "дилерам", не моргнув, отвешивают до 20. Тюрьмы забиты статьей 228. Энтузиазм, как видим, крепчает.
Только через 7 месяцев после ареста дело было рассмотрено по существу. На заседаниях Лене уже позволялось не вставать в своей клетке. Судья Подаваленко (мужчина на этот раз), выслушав доводы сторон, переквалифицировал обвинение со сбыта в особо крупном размере на существенно более легкую статью – пособничество в приобретении. Приговор – 4 года лишения свободы с отсрочкой исполнения до достижения ребенку 14 лет. В зале суда Лена была из-под стражи передана в объятия жениху, и все понимают, что за решетку она больше не вернется, потому что через 14 лет сработает правило об изменившихся обстоятельствах.
Как считает защита, приговор компромиссный – чтоб все остались довольны. Не мог ведь судья маленького городка взять и развалить дело, курируемое ФСБ. Но и посадить человека на таком материале он тоже не мог.
Кроме уже описанного дело изобилует менее яркими, чем провокация, но юридически значимыми нарушениями: экспертизы назначались не имеющими никакого отношения к расследованию уголовного дела лицами (что переводит результаты экспертизы в разряд недопустимых доказательств); конверт с изъятым веществом при следовании по коридорам наркоконтроля поменял цвет и покрылся печатями, отличными от тех, которыми он до этого опечатывался (фальсификация упаковки вещдока позволяет говорить о фальсификации самого вещдока); обвиняемая знакомилась с постановлениями о назначении экспертиз только после их проведения, что является лишением обвиняемой конституционных прав на защиту; изъятые телефоны не упаковывались и процессуально, как вещдоки, не документировались (недопустимость подобного рода доказательств); протокол задержания подозреваемой составлен с массой нарушений (что позволяет говорить о незаконном лишении свободы); протоколы осмотров – нарушение на нарушении.
Объяснить множественность ляпов и нестыковок в уголовном деле только лживостью или тупостью кипучих бездельников невозможно. Поэтому есть предложение – вернуть Дзержинску его исконное имя, до 1929 года город назывался Растяпино. Тогда все встанет на место. Представьте себе заголовки: "Растяпинский прокурор потерял санкцию на прослушку" или "Растяпинские чекисты поймали растяпинского шпиона". Вот уже и не знаешь, куда помещать материал – в криминальную хронику или в воскресное приложение "Доброе утро, Растяпино!"

Вчера в метро ехал чел в милицейской форме. На спине большими буквами - ДПС. Чел реально стеснялся, как стесняются неожиданной и неуместной наготы в дурном сне. Сидел, уставившись в лежащую на коленях шапку с кокардой.
Чела мне стало жалко. Хотя на днях меня остановили за скорость и взяли тыщу рублей. Но все равно жалко. Это же наша жизнь...
Я знаю, рассказанное звучит неправдоподобно и мне никто не поверит, поэтому по-шпионски сфотал явление на телефон: одна фотка и маленькое видео - качество хуже не бывает, но зато видно, что я не вру.
Как относиться к данному инспектору? Как к Герою России или как к жертве борьбы с коррупцией??